«На все согласны, едва запахнет деньгами»: охраняемые болота в Россонском районе хотели отдать литовцам

«На все согласны, едва запахнет деньгами»: охраняемые болота в Россонском районе хотели отдать литовцам

Если нельзя, но очень хочется, то можно? Власти Россонского района Витебской области попытались изменить постановление правительства в угоду коммерческому проекту. Хлопотали, чтобы разрешили торфодобычу на охраняемых законом болотах. Осуществись эта идея, польза от неё была бы сомнительная, а вред природе — колоссальный.

Судьба болот в эпистолярном жанре

Речь идет про верховые болота на Россонщине — Заборовский Мох вблизи деревни Волотовки и Россонский Мох возле села Синицы. Оба в Схеме распределения торфяников по направлениям использования до 2030 года, одобренной постановлением Совета министров Беларуси №1111 от 30 декабря 2015 года, отнесены к природоохранному фонду. Заборовский Мох значится под кадастровым номером 234. Россонский Мох — 237. По закону на болотах обязаны установить правовой режим особой и (или) специальной охраны.

b74440bfe259eaef4f81cfaea6bdc104

Верховое болота Заборовский Мох. Фото wildlife.by

Вместо этого руководитель местной вертикали власти на протяжении длительного времени ходатайствовал о добыче там торфа, забрасывая разные инстанции письмами с просьбами внести изменения в постановление Совмина. Радел в интересах инвестора, посулившего золотые горы.

Но обо всем по порядку. 28 сентября 2017 года к председателю Россонского райисполкома Владимиру Быкову обратилось ЗАО «Durpeta» — «одна из крупнейших в ЕС компаний по добыче и переработке торфа со штаб-квартирой в Литве», экспортирующая свою продукцию «в более чем 40 стран мира». Она собиралась построить в районе совместное торфодобывающее и перерабатывающее предприятие на 45 постоянных рабочих мест.

«Проведя предварительный отбор проб и проанализировав все эти составляющие, мы определились на двух месторождениях, находящихся в Россонском районе, а именно: возле деревни Синицы, ориентировочной площадью 500-600 га, и деревни Волотовки, ориентировочной площадью 500-600 га», — написал в письме директор ЗАО «Durpeta» Йонас Кантаутас, приложив схему расположения месторожений и их границ на карте.

Компания пообещала в течение 3-5 лет инвестировать в проект 1,5-2 млн долларов. Еще и торговалась: в случае выделения ей двух месторождений готова рассмотреть  «возможность приобретения здания кирпичного завода в районе деревни Альбрехтово и создания дополнительных рабочих мест». Это бывший цех Обольского керамического завода.

«Производимая продукция будет предназначаться для экспорта в страны ЕС и СНГ, что даст возможность привлечь в страну, в частности в Россонский район, валютные средства», — рисовал радужные перспективы литовский инвестор.

И глава райисполкома засуетился. 13 октября 2017 года Владимир Быков обратился к председателю Витебского областного комитета природных ресурсов и охраны окружающей среды Руслану Винокурову с ходатайством об исключении болот Забороский и Россонский Мхи из природоохранного фонда. В качестве убедительного довода он приводил сулимые литовцами блага.

На что 30 октября 2017 года получил, по-видимому, отрицательный ответ (в наличии у редакции только один лист переписки). Комитет напомнил, что в 2015 году в рамках международного проекта ПРООН/ГЭФ «Торфяники-2» Национальная академия наук провела исследовательскую работу «Схема рационального использования торфяных месторождений и охраны болот Витебской области на период до 2030 года», по результатам которой были утверждены стратегия и схема распределения торфяников.

«Стратегия направлена на сбалансированный учет национальных интересов в экологической и промышленной сферах, а также на выполнение Республикой Беларусь обязательств, вытекающих из положений международных договоров и конвенций. Ее целью является сохранение ненарушенных водно-болотных систем […]», — гласило письмо.

Но это не остановило россонского чиновника. Он попытался пролоббировать вопрос в Витебском областном исполнительном комитете. Владимир Быков посетовал, что «уровень технологического использования местных природных ресурсов в районе пока невысокий, нет ни одного разрабатываемого торфяника». И вообще «с послевоенных времен не осуществляется деятельность по добыче и переработке торфа, несмотря на наличие в регионе 137 торфяных месторождений общей площадью 12 060 га, с запасами торфа 17,5 млн тонн».

«Для исключения болот Россонский Мох №237 и Заборовский Мох №234 Россонский райисполком предлагает внести изменения в постановление Совмина от 30 декабря 2015 года №1111, которым утверждались стратегия и схема», — написал 21 ноября 2017 года мэр из глубинки и попросил Витебский облисполком посодействовать в подготовке соответствующих документов.

Он даже обратился в Администрацию президента «по вопросу организации производства по добыче и переработке торфа на территории района». Та спустила заявление 22 февраля 2018 года в Национальную академию наук, поручив разобраться и доложить о результатах.

В пояснительной записке отмечалось, что при оформлении данных участков могут возникнуть проблемы, так как «эти болота №237 («Синицы») и 234 («Волотовки») попадают в постановление №1111 в раздел «Болота (участки болот), в отношении которых планируется установление правового режима особой и (или) специальной охраны». Это значит, что Минприроды будет против разработки данных болот».

Salt_marsh_Georgia_US-min

Предлагались разные схемы: «Надо, чтобы губернатор на уровне вице-премьера поднял вопрос о переводе данных болот в разрабатываемый фонд, тем более что [болото] №237 «Синицы» частично разрабатывалось. Поскольку в Россонском районе, в отличие от других, не разрабатывались в постсоветские времена болота, то «зеленые» и ГПО «Белтопгаз» все болота Россонского района занесли в охранные зоны, оставив себе то, что их интересовало. Сейчас это ещё вполне решаемый вопрос при определенном желании и ресурсе. Еще можно решить это путем замены одних болот на другие, сохранив площади и выведя данные болота в разрабатываемый фонд».

В Витебской области под это постановление подпадает 509 болот общей площадью 203 000 га, а нам надо два участка болот площадью 1000 га. Итогом данного постановления является то, что в Россонском районе нет ни одного разрабатываемого торфяника. А создание такого предприятия становится привлекательным с точки зрения появления  рабочих мест и иностранных инвестиций», — обосновывал председатель райисполкома.

Из-за инвестора приостановили создание заказника

— Академия наук объяснила: все, ребята, поезд ушел. Куда вы раньше смотрели, когда согласовывали схему? И дала отрицательный ответ: болота подлежат охране, ни в коем случае добывать там торф нельзя, — рассказал концовку переписки Александр Козулин, заведующий сектором международного сотрудничества Научно-практического центра Национальной академии наук Беларуси по биоресурсам.

— В рамках проекта ГЭФ Заборовский Мох собирались сделать заказником местного значения. Подготовленную документацию направили в район. А тут раз — и пришел инвестор. Власти приостановили вопрос с созданием заказника и начали возню с попыткой разрешить торфодобычу, — делится новыми подробностями он.

— В стратегии записано, что все болота в естественном состоянии относятся к природоохранному фонду. Добыча торфа возможна только на нарушенных территориях, которые невозможно восстановить. Документ согласован на всех уровнях, в том числе с «Белтопгазом», Минэнерго, — напомнил Александр Козулин. — Но приходят инвесторы, и начинается всякая ерунда. Я выяснял, что за компания, но никто ее толком не знает в Литве. Она хотела добывать торф, чтобы продавать за границу. Причем собиралась поковыряться в центре одного болота, потом другого, то есть снять сливки, самый лучший торф. После этого экосистема сразу нарушается. В Литве торфодобыча на естественных болотах  запрещена, вот они и ищут варианты. А у нас на все согласны, едва запахнет деньгами.

Инвестор слился?

Выяснить наверняка, отказался ли от своих планов литовский инвестор, не удалось. Голос представителя ЗАО «Durpeta» в Беларуси Владимира Карпука в телефонной трубке был крайне раздраженным:

— Пока нет предмета для разговора. Компания тогда считается инвестором, когда власти предоставят и выполнят условия. Сегодня она никто. Хотеть же можно многого, — сказал, как отрезал, он и отправил за комментариями в Россонский райисполком.

Делать нечего, звоним туда.

— Официальных заявлений о предоставлении земельных участков ни от кого не поступало, — ответил на вопрос о предполагаемой торфодобыче на интересующих нас болотах начальник землеустроительной службы Россонского райисполкома Александр Вечеров. — Была одна фирма, которая изъявляла желание заняться этим делом, писала заявки. Мы им сказали: если хотите, оформляйте, как положено, документы. Больше никто не обращался. По вопросу привлечения иностранных инвестиций, да, в Витебске был форум, приглашали всех. Мысль о том, чтобы добывать торф и его продавать, существует давно. То, что его надо разрабатывать, это вопрос экономики государства. В любом случае, если и начнут разрабатывать, то на основании разработанных проектов, при соблюдении природоохранных требований, земельного законодательства и всех остальных. В Беларуси иначе не происходит. Если все решат, что там можно, значит, можно. Если Минприроды напишет, что нельзя, значит, нельзя. Все будет по закону, это я могу гарантировать.

Исключения из правил

Зная, как в Беларуси проворачиваются подобные дела, для пущей убедительности мы связались с главным управлением природных ресурсов Минприроды. Его начальник  Сергей Мамчик подтвердил, что «пока за разрешением никто не обращался»:

— Я впервые слышу, что в Россонском районе хотят добывать торф. Я почти уверен, что это будет исключено, потому что верховых болот мало, это же клюквенники, и вряд ли кто-то обоснует целесообразность там торфоразработки. Это природоохранная территория, там особый режим, и добыча полезных ископаемых запрещена.

Сергей Мамчик рассказал о случаях, когда возможны исключения из правил:

— В положении об особо охраняемой природной территории бывают разные моменты. Например, один заказник в Пуховичском районе нацелен на охрану растительного мира, а добыча сапропеля поможет улучшить экологическое состояние местного озера. Сейчас рассматривается вопрос о разрешении. Но стараемся смотреть комплексно: а не будет ли нарушения? Когда же добывают торф, снимают верхний слой, естественно, сразу исчезают клюквенники.

В принципе исполком не должен отправлять в Минприроды документы, если изначально есть ограничения. В таком случае он должен сразу отказать инвестору, — подчеркнул глава управления природных ресурсов. Он порекомендовал Россонскому райисполкому подыскать другие участки для изъятия торфа.

А какие-то штрафные санкции в отношении чиновников,  не выполняющих предписаний правительственных постановлений, предполагаются? Чтобы впредь им неповадно было.

— Предполагаются за несанкционированную добычу полезных ископаемых. Если начнут что-то делать, насчитают очень большой ущерб за деградацию земельного покрова. А учитывая, что это природоохранная территория, будет применяться коэффициент, то есть сумма вырастет в 2-3 раза. Но лучше все упреждать. Хорошо, что вы обратили внимание. Будем разбираться. Нам нужен официальный запрос или можно позвонить на горячую линию Минприроды.

Почти заказник

Чем важны болота Заборовский и Россонский Мхи?

— Это типичные верховые болота в естественном, очень хорошем состоянии, — объясняет Александр Козулин.

— На 80-90% они представляют собой редкие и типичные биотопы. И на каждом насчитывается от 3 до 5-6 видов охраняемых видов животных. Плюс там произрастают 3 типа лесов: хвойные, березовые, широколиственные, — дополняет председатель Лесной рабочей группы общественной организации «Ахова птушак Бацькаўшчыны», эксперт по вопросам охраны природы Андрей Абрамчук.

Заборовский Мох, расположенный на землях Клястицкого и Соколищанского лесничеств Россонского лесхоза, обладает международным статусом: является территорией особой природоохранной значимости, входящей в Изумрудную сеть (BY0000113 Zaborovskiy  Mokh). Там представлено не менее 5 биотопов, включенных в Резолюцию №4 Бернской конвенции: естественные дистрофные озера (C1.4 /3160), верховые болота  (X04/7110). Есть также около 20 видов животных из Резолюции №6. Среди них — краснокнижные виды: малый подорлик, дербник, чернозобая гагара, серый журавль, трехпалый дятел, золотистая ржанка, большой улит, средний кроншнеп.

В свое время Заборовский Мох собирались объявить водно-болотным заказником. Для этого сотрудники Института экспериментальной ботаники проводили в июне 2015 года полевое обследование, рассказывает Дмитрий Груммо, заместитель директора по научной и инновационной работе учреждения, кандидат биологических наук.

63c96ff5dc8d0dd2cfc8b08bcdf7216a

Верховое болото Заборовский Мох. Фото wildlife.by

Выяснилось, что тамошняя растительность характерна для северо-западноевропейских таёжных сфагновых верховых болотных массивов. Есть участки переходных болот, грядово-мочажинные комплексы и озерца с открытой водной поверхностью. И везде растительные сообщества отличаются большим разнообразием. Болота устланы коврами из 8 видов мхов и пушицы. По окраинам в понижениях растут сосновые и еловые леса. Встречаются также смешанные насаждения: береза повислая и пушистая, ольха черная и серая, осина, рябина, крушина ломкая, можжевельник, ивы козья и пепельная, лещина. Есть черника, брусника, голубика, клюква болотная, багульник, молиния голубая. Всего ученые насчитали на Заборовском Мхе 285 видов высших сосудистых растений. В их числе 2 вида плаунов (Lycopodiopsida), 4 вида хвощей (Equisetophyta), 7 — папоротников Polypodiophyta), 3 — голосеменных (Pinophyta) и 267 видов цветковых (покрытосеменных Magnoliophyta) растений, включая 77 однодольных (Liliopsida) и 190 двудольных (Magnoliopsida). А ещё обнаружили 16 мест произрастания 5 видов растений из Красной книги Беларуси:  кубышку малую и морошку приземистую (II категория охраны), осоку малоцветковую (III), клюкву мелкоплодную и тайник яйцевидный (IV).

«Всё это редкие, даже реликтовые виды, которым грозит исчезновение в случае осушения и хозяйственного использования болот, чрезмерные рекреационные нагрузки (вытаптывание)», — сделали заключение ботаники.

Где беркут — там скопище птиц

Орнитолог, кандидат биологических наук, доцент кафедры экологии и охраны природы ВГУ имени П. Машерова Владимир Ивановский тоже изучал верховые болота Белорусского Поозерья. Заборовский и Россонский Мхи — в том числе.

— Там есть беркут. Это одна из самых крупных птиц региона, вид-индикатор. Если гнездится он, значит, там гнездятся и другие редкие птицы: дербник, змееяд, черный аист и т.д. Поэтому данные болота надо охранять, — делится наблюдениями Владимир Ивановский.

Беркут

Вместе с коллегой Виталием Кузьменко он описал результаты исследований в научной статье «Использование фактов гнездования редких хищных птиц как орнитофаунистического критерия для выделения ООПТ на верховых болотах». В июне 2017 года ученые зафиксировали гнездование 75 видов птиц на верховых болотах Белорусского Поозерья и в бассейне реки Западная Двина. Среди них беркут, скопа, сапсан, золотистая ржанка, большой улит, средний кроншнеп, чернозобая гагара, дербник, серый сорокопут, гоголь, фифи, сизая и серебристая чайки, которые обитают исключительно в таких биотопах. Встречаются и серый журавль, большой кроншнеп, болотная сова и другие, что неоднократно подтверждалось учетами.

«В 2017 году мы посетили Заборовский и Россонский Мхи. Из находок — виды Красной книги: морошка, осока малоцветковая, золотистая ржанка», — подтвердил орнитолог Денис Китель.

Авторы проследили закономерность: чем больше болотный массив — тем больше там гнездящихся видов. Например, на болоте площадью от 1000 до 4000 га можно встретить от 29 до 56 видов. При этом важную роль играет его положение среди других болотных комплексов. На 2-3 болотах, расположенных в 3-4 км друг от друга, число видов будет выше, чем на изолированном болотном участке, даже если он гораздо больше по площади, заметили орнитологи. Поэтому они особо выделяют Заборовский Мох, который, несмотря на размер — всего лишь 1878 га, является пристанищем для 63 видов птиц.

Это болото — вообще одно из последних мест гнездования беркута в Беларуси. Такие природные территории должны включаться в сеть особо охраняемых, подчеркивают ученые.

«Учитывая многогранное значение пернатых хищников в экосистемах и повсеместно наблюдаемую в связи с трансформацией гнездовых и охотничьих биотопов тенденцию к снижению численности большинства видов, вопрос о создании оптимальных условий для обитания как редких, так и обычных видов хищных птиц требует безотлагательного решения на уровне Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды и Министерства лесного хозяйства Беларуси», — делают заключение орнитологи.

Россонский Мох нуждается в исследованиях

Ландшафтное и биологическое разнообразие Россонского Мха еще предстоит тщательно изучить. Болото площадью около 1600 га — потенциальный объект для включения в Изумрудную сеть. Как и на Заборовском Мхе, там не менее 5 биотопов из Резолюции №4 Бернской конвенции и не менее 15 видов животных из Резолюции №6, включая краснокнижников: малого подорлика, дербника, серого журавля, трехпалого дятла, белоспинного дятла, золотистую ржанку, воробьиного сыча.

Охранный статус прописан везде

Андрей Абрамчук поднял документы и обнаружил, что помимо Схемы распределения торфяников охранный статус болот прописан еще в ряде законодательных актов. Например, они относятся к природным территориям, подлежащим специальной охране в соответствии со статьей 63 Закона РБ «Об охране окружающей среды». Есть про это упоминание и в Указе президента Беларуси №13 от 18 января 2016 года «Об утверждении схем комплексной территориальной организации областей и генеральных планов городов-спутников».

Решением Россонского районного Совета депутатов №171 от 27 декабря 2012 года и №158 от 26 октября 2012 года на Заборовском Мхе переданы под охрану места обитания краснокнижных видов: большого улита, среднего кроншнепа, золотистой ржанки и клюквы мелкоплодной. Причем по тому же распоряжению должны охранять золотистую ржанку и на Россонском Мхе. На эту же территорию Россонская райинспекция природных ресурсов и охраны окружающей среды получила в 2016 году от Национальной академии наук паспорт редкого биотопа «Верховое болото».

Андрей Абрамчук сделал выборку документов, по которым запрещено проводить мелиоративные работы и осваивать недра на природоохранных территориях. Это Закон «О мелиорации земель» (статья 22), Закон №400-З «О внесении дополнений и изменений в Кодекс Республики Беларусь о недрах» от 18 июля 2016 года (статья 30 пункт 4). Данный вид работ также запрещен для всех краснокнижных видов и биотопов, напоминает эксперт.

Тот факт, что болота имеют международный природоохранный статус объекта Изумрудной сети (одно фактически, другое — потенциально), должно было остановить литовского инвестора.

— Ему нерезонно ругаться и позиционировать себя как фирма, которая уничтожает природные территории Изумрудной сети и Natura 2000, зная, какими последствиями для бизнеса это может обернуться в ЕС, — обращает внимание Андрей Абрамчук. Он пригрозил написать жалобу в Комитет Бернской конвенции в случае, если в Россонском районе не откажутся от планов по торфодобыче.

Торфяной отрасли давно пора переориентироваться

— В последнее время мы все чаще сталкиваемся с желанием торфодобытчиков отнять в разных частях Беларуси лакомые естественные и малонарушенных болота. Сейчас аналогичная ситуация с месторождением «Булев Мох» и строительством дорог на Ольманах и канав Морочно, местная власть не понимает ценности болотных территорий. Это, мягко говоря, возмущает, — комментирует ситуацию зампредседателя ОО «Багна» Константин Чикалов. — Правительство и лоббисты торфяной промышленности должны изменить свои подходы к добыче этого полезного ископаемого. Два года назад за круглым столом был зарыт топор войны между природоохранниками и торфодобытчиками. Пойдя на уступки друг другу, стороны смогли договориться. Да, стратегия не идеальна, какие-то естественные болота попали в список добычи. Но этот документ открыл новые возможности для сохранения большого количества водно-болотных территорий. Прошел год — и торфодобытчики снова покушаются на залежи торфа, забыв про договоренности. Наверное, думают, что экологическая общественность успокоилась и больше не помешает их планам. Но мы и не собирались останавливаться, мы лишь поменяли тактику.

1-29

Константин Чикалов

Не нужно посягать на малонарушенные болота в Россонском, Житковичском и других районах. Торфяная промышленность должна развиваться по-новому, а не в угоду бизнесменов из ЕС, где им никто не позволит уничтожать ценные природные комплексы. Она должна отказаться от производства топливных торфобрикетов, предпочесть крупные торфозаводы малым, где нет нужды в больших объемах торфа, чтобы окупить содержание персонала. Ей надо переходить на глубокую переработку, вовлекая в оборот нарушенные торфяники, которые сейчас становятся источниками пожаров. Это и рекомендовано в «болотной стратегии». Учитывая, каким засушливым становится весенне-летний сезон, нарушенные торфяники, которые сложно восстановить, представляют угрозу населенным пунктам и их жителям, лесам, а где-то и естественным болотам.

Регион охраняемых болот

Согласно Схеме распределения торфяников по направлениям использования, болота в Россонском районе занимают 12 060 га. Из них подлежат охране 3573 га, еще на 8487 га планируется установить охранный режим. Торфяных месторождений из разрабатываемого фонда, где разрешена добыча полезных ископаемых, в регионе действительно нет. Но для местного руководства это не должно быть сдерживающим фактором. Наоборот, то, что район экологически чистый, без вредных производств, можно сделать фишкой, внедрять экологический туризм, устраивать туры по бердвотчингу, создавать «зеленые» рабочие места. Особенно сейчас, когда на государственном уровне региональные власти призывают к устойчивому развитию.

Паспорта на биотопы

Пока готовился этот материал, стало известно, что Россонскому лесхозу передали под охрану выявленные типичные биотопы — верховые болота площадью 579,8 и 356,3 га. Территории расположены возле деревень Ущелепки и Большие Осетки. Решение №234 об их передаче подписал председатель Россонского исполкома. Лесхоз должен внести изменения в проект лесоустройства, а Россонская районная инспекция природных ресурсов и охраны окружающей среды — контролировать выполнение.

Будем надеяться, что такие же охранные паспорта получат Заборовский и Россонский Мхи.

С этим кейсом Багна работает в рамках рабочей группы «Охрана дикой природ Беларуси» совместно с АПБ.

Багна

Перепечатка материалов Багны возможна только с письменного разрешения редакции

Публикация финансируется Шведским агентством по международному развитию и сотрудничеству «Сида». Сида не обязательно разделяет мнение, выраженное в этом материале. Ответственность за его содержание целиком возлагается на ОО «Багна»

Поделиться:

Оставить комментарий