«На все согласны, едва запахнет деньгами»: охраняемые болота в Россонском районе хотели отдать литовцам (часть первая)

«На все согласны, едва запахнет деньгами»: охраняемые болота в Россонском районе хотели отдать литовцам (часть первая)

Если нельзя, но очень хочется, то можно? Власти Россонского района Витебской области попытались изменить постановление правительства в угоду коммерческому проекту. Хлопотали, чтобы разрешили торфодобычу на охраняемых законом болотах. Осуществись эта идея, польза от неё была бы сомнительная, а вред природе — колоссальный.

Судьба болот в эпистолярном жанре

Речь идет про верховые болота на Россонщине — Заборовский Мох вблизи деревни Волотовки и Россонский Мох возле села Синицы. Оба в Схеме распределения торфяников по направлениям использования до 2030 года, одобренной постановлением Совета министров Беларуси №1111 от 30 декабря 2015 года, отнесены к природоохранному фонду. Заборовский Мох значится под кадастровым номером 234. Россонский Мох — 237. По закону на болотах обязаны установить правовой режим особой и (или) специальной охраны.

b74440bfe259eaef4f81cfaea6bdc104

Верховое болота Заборовский Мох. Фото wildlife.by

Вместо этого руководитель местной вертикали власти на протяжении длительного времени ходатайствовал о добыче там торфа, забрасывая разные инстанции письмами с просьбами внести изменения в постановление Совмина. Радел в интересах инвестора, посулившего золотые горы.

Но обо всем по порядку. 28 сентября 2017 года к председателю Россонского райисполкома Владимиру Быкову обратилось ЗАО «Durpeta» — «одна из крупнейших в ЕС компаний по добыче и переработке торфа со штаб-квартирой в Литве», экспортирующая свою продукцию «в более чем 40 стран мира». Она собиралась построить в районе совместное торфодобывающее и перерабатывающее предприятие на 45 постоянных рабочих мест.

«Проведя предварительный отбор проб и проанализировав все эти составляющие, мы определились на двух месторождениях, находящихся в Россонском районе, а именно: возле деревни Синицы, ориентировочной площадью 500-600 га, и деревни Волотовки, ориентировочной площадью 500-600 га», — написал в письме директор ЗАО «Durpeta» Йонас Кантаутас, приложив схему расположения месторожений и их границ на карте.

Компания пообещала в течение 3-5 лет инвестировать в проект 1,5-2 млн долларов. Еще и торговалась: в случае выделения ей двух месторождений готова рассмотреть  «возможность приобретения здания кирпичного завода в районе деревни Альбрехтово и создания дополнительных рабочих мест». Это бывший цех Обольского керамического завода.

«Производимая продукция будет предназначаться для экспорта в страны ЕС и СНГ, что даст возможность привлечь в страну, в частности в Россонский район, валютные средства», — рисовал радужные перспективы литовский инвестор.

И глава райисполкома засуетился. 13 октября 2017 года Владимир Быков обратился к председателю Витебского областного комитета природных ресурсов и охраны окружающей среды Руслану Винокурову с ходатайством об исключении болот Забороский и Россонский Мхи из природоохранного фонда. В качестве убедительного довода он приводил сулимые литовцами блага.

На что 30 октября 2017 года получил, по-видимому, отрицательный ответ (в наличии у редакции только один лист переписки). Комитет напомнил, что в 2015 году в рамках международного проекта ПРООН/ГЭФ «Торфяники-2» Национальная академия наук провела исследовательскую работу «Схема рационального использования торфяных месторождений и охраны болот Витебской области на период до 2030 года», по результатам которой были утверждены стратегия и схема распределения торфяников.

«Стратегия направлена на сбалансированный учет национальных интересов в экологической и промышленной сферах, а также на выполнение Республикой Беларусь обязательств, вытекающих из положений международных договоров и конвенций. Ее целью является сохранение ненарушенных водно-болотных систем […]», — гласило письмо.

Но это не остановило россонского чиновника. Он попытался пролоббировать вопрос в Витебском областном исполнительном комитете. Владимир Быков посетовал, что «уровень технологического использования местных природных ресурсов в районе пока невысокий, нет ни одного разрабатываемого торфяника». И вообще «с послевоенных времен не осуществляется деятельность по добыче и переработке торфа, несмотря на наличие в регионе 137 торфяных месторождений общей площадью 12 060 га, с запасами торфа 17,5 млн тонн».

«Для исключения болот Россонский Мох №237 и Заборовский Мох №234 Россонский райисполком предлагает внести изменения в постановление Совмина от 30 декабря 2015 года №1111, которым утверждались стратегия и схема», — написал 21 ноября 2017 года мэр из глубинки и попросил Витебский облисполком посодействовать в подготовке соответствующих документов.

Он даже обратился в Администрацию президента «по вопросу организации производства по добыче и переработке торфа на территории района». Та спустила заявление 22 февраля 2018 года в Национальную академию наук, поручив разобраться и доложить о результатах.

В пояснительной записке отмечалось, что при оформлении данных участков могут возникнуть проблемы, так как «эти болота №237 («Синицы») и 234 («Волотовки») попадают в постановление №1111 в раздел «Болота (участки болот), в отношении которых планируется установление правового режима особой и (или) специальной охраны». Это значит, что Минприроды будет против разработки данных болот».

Salt_marsh_Georgia_US-min

Предлагались разные схемы: «Надо, чтобы губернатор на уровне вице-премьера поднял вопрос о переводе данных болот в разрабатываемый фонд, тем более что [болото] №237 «Синицы» частично разрабатывалось. Поскольку в Россонском районе, в отличие от других, не разрабатывались в постсоветские времена болота, то «зеленые» и ГПО «Белтопгаз» все болота Россонского района занесли в охранные зоны, оставив себе то, что их интересовало. Сейчас это ещё вполне решаемый вопрос при определенном желании и ресурсе. Еще можно решить это путем замены одних болот на другие, сохранив площади и выведя данные болота в разрабатываемый фонд».

В Витебской области под это постановление подпадает 509 болот общей площадью 203 000 га, а нам надо два участка болот площадью 1000 га. Итогом данного постановления является то, что в Россонском районе нет ни одного разрабатываемого торфяника. А создание такого предприятия становится привлекательным с точки зрения появления  рабочих мест и иностранных инвестиций», — обосновывал председатель райисполкома.

Из-за инвестора приостановили создание заказника

— Академия наук объяснила: все, ребята, поезд ушел. Куда вы раньше смотрели, когда согласовывали схему? И дала отрицательный ответ: болота подлежат охране, ни в коем случае добывать там торф нельзя, — рассказал концовку переписки Александр Козулин, заведующий сектором международного сотрудничества Научно-практического центра Национальной академии наук Беларуси по биоресурсам.

— В рамках проекта ГЭФ Заборовский Мох собирались сделать заказником местного значения. Подготовленную документацию направили в район. А тут раз — и пришел инвестор. Власти приостановили вопрос с созданием заказника и начали возню с попыткой разрешить торфодобычу, — делится новыми подробностями он.

— В стратегии записано, что все болота в естественном состоянии относятся к природоохранному фонду. Добыча торфа возможна только на нарушенных территориях, которые невозможно восстановить. Документ согласован на всех уровнях, в том числе с «Белтопгазом», Минэнерго, — напомнил Александр Козулин. — Но приходят инвесторы, и начинается всякая ерунда. Я выяснял, что за компания, но никто ее толком не знает в Литве. Она хотела добывать торф, чтобы продавать за границу. Причем собиралась поковыряться в центре одного болота, потом другого, то есть снять сливки, самый лучший торф. После этого экосистема сразу нарушается. В Литве торфодобыча на естественных болотах  запрещена, вот они и ищут варианты. А у нас на все согласны, едва запахнет деньгами.

Инвестор слился?

Выяснить наверняка, отказался ли от своих планов литовский инвестор, не удалось. Голос представителя ЗАО «Durpeta» в Беларуси Владимира Карпука в телефонной трубке был крайне раздраженным:

— Пока нет предмета для разговора. Компания тогда считается инвестором, когда власти предоставят и выполнят условия. Сегодня она никто. Хотеть же можно многого, — сказал, как отрезал, он и отправил за комментариями в Россонский райисполком.

Делать нечего, звоним туда.

— Официальных заявлений о предоставлении земельных участков ни от кого не поступало, — ответил на вопрос о предполагаемой торфодобыче на интересующих нас болотах начальник землеустроительной службы Россонского райисполкома Александр Вечеров. — Была одна фирма, которая изъявляла желание заняться этим делом, писала заявки. Мы им сказали: если хотите, оформляйте, как положено, документы. Больше никто не обращался. По вопросу привлечения иностранных инвестиций, да, в Витебске был форум, приглашали всех. Мысль о том, чтобы добывать торф и его продавать, существует давно. То, что его надо разрабатывать, это вопрос экономики государства. В любом случае, если и начнут разрабатывать, то на основании разработанных проектов, при соблюдении природоохранных требований, земельного законодательства и всех остальных. В Беларуси иначе не происходит. Если все решат, что там можно, значит, можно. Если Минприроды напишет, что нельзя, значит, нельзя. Все будет по закону, это я могу гарантировать.

Исключения из правил

Зная, как в Беларуси проворачиваются подобные дела, для пущей убедительности мы связались с главным управлением природных ресурсов Минприроды. Его начальник  Сергей Мамчик подтвердил, что «пока за разрешением никто не обращался»:

— Я впервые слышу, что в Россонском районе хотят добывать торф. Я почти уверен, что это будет исключено, потому что верховых болот мало, это же клюквенники, и вряд ли кто-то обоснует целесообразность там торфоразработки. Это природоохранная территория, там особый режим, и добыча полезных ископаемых запрещена.

Сергей Мамчик рассказал о случаях, когда возможны исключения из правил:

— В положении об особо охраняемой природной территории бывают разные моменты. Например, один заказник в Пуховичском районе нацелен на охрану растительного мира, а добыча сапропеля поможет улучшить экологическое состояние местного озера. Сейчас рассматривается вопрос о разрешении. Но стараемся смотреть комплексно: а не будет ли нарушения? Когда же добывают торф, снимают верхний слой, естественно, сразу исчезают клюквенники.

В принципе исполком не должен отправлять в Минприроды документы, если изначально есть ограничения. В таком случае он должен сразу отказать инвестору, — подчеркнул глава управления природных ресурсов. Он порекомендовал Россонскому райисполкому подыскать другие участки для изъятия торфа.

А какие-то штрафные санкции в отношении чиновников,  не выполняющих предписаний правительственных постановлений, предполагаются? Чтобы впредь им неповадно было.

— Предполагаются за несанкционированную добычу полезных ископаемых. Если начнут что-то делать, насчитают очень большой ущерб за деградацию земельного покрова. А учитывая, что это природоохранная территория, будет применяться коэффициент, то есть сумма вырастет в 2-3 раза. Но лучше все упреждать. Хорошо, что вы обратили внимание. Будем разбираться. Нам нужен официальный запрос или можно позвонить на горячую линию Минприроды.

Вторая часть расследования здесь.

С этим кейсом Багна работает в рамках рабочей группы «Охрана дикой природ Беларуси» совместно с АПБ.

Багна

Перепечатка материалов Багны возможна только с письменного разрешения редакции

Публикация финансируется Шведским агентством по международному развитию и сотрудничеству «Сида». Сида не обязательно разделяет мнение, выраженное в этом материале. Ответственность за его содержание целиком возлагается на ОО «Багна»

Поделиться:

Оставить комментарий