Кто в пустоши хозяин?

Кто в пустоши хозяин?

Вересковая пустошь — меланхоличный вид на одну из таких открывается с вершины Сгорр Туат на северо-западе Шотландии — представляет собой ожившую картину в стиле минимализма: открытое пространство, покрытое густой низкой порослью. Именно эти территории стали камнем преткновения и предметом дискуссий для многих шотландцев.
Красивейшие земли Шотландии — предмет нескончаемых споров. Кому должно принадлежать это богатство? Кто прав — экологи или охотники? Как, наконец, использовать эту территорию?

История одного поместья

Ровно в шесть вечера 30 июля 2015 года в г. Кингасси (Шотландия) состоялась сделка на 5 миллионов фунтов (6.3 миллионов долларов США). Аллан Макферсон-Флетчер продал семейное поместье Балавил голландскому предпринимателю Эрику Хирему. Усадьба площадью 2800 гектаров с холмистой вересковой пустошью, пятикилометровым отрезком реки Спей, особняком XVIII века из серого камня и дружелюбным привидением по имени Сара обрела нового хозяина.

Это фамильное поместье передавалось из поколения в поколение без малого 225 лет. «Жили мы чудесно, но пробил час», — сказал впоследствии Макферсон-Флетчер, потягивая виски на веранде отреставрированного фермерского дома в отдаленном уголке поместья, который они с женой Марджори оставили себе. Аллан — приятный седовласый джентльмен, в краповых брюках и темно-синем кардигане — приветливо смотрит на меня из-под очков в черепаховой оправе. В его словах слышится облегчение. Аллану уже 65, пора на покой. Дети не пожелали обременять себя родовым имением. «И правильно сделали», — уверен Макферсон-Флетчер.

Содержание поместья стоит денег и нервов. «Самый быстрый способ опустошить кошелек — обзавестись поместьем в высокогорье», — посмеивается Аллан. К тому же шотландский парламент вознамерился провести законопроект о земельной реформе, грозящий ударить по нервам и карманам собственников ещё больнее. Этот замысел отчасти порождён давно растущим напряжением по поводу классового расслоения общества и спорами о будущем знаменитых пустошей, национального достояния Шотландии.

Тогда Макферсон-Флетчер понял, что пора поставить точку.

Готовясь к встрече с новыми владельцами, дом обнажился: исчезли со стен портреты предков; за ними последовали охотничьи трофеи — головы оленей, газелей, два африканских буйвола и пернатая дичь, найдут новое пристанище обеденный стол из красного дерева, ветвистые канделябры, восточные ковры, серебряные клоши и сервиз на 30 персон с гравировкой герба Макферсонов и девиза «Touch not the cat bot a glove — Не прикасайтесь к коту без перчаток» (что означает: со мной шутки плохи). Шкафы освободились от твидовых пальто, бриджей, кепок и жилетов, выполненных в официальных цветах поместья: голубом, бежевом и коричневом.

1

Под предводительством Даги Лэнглендса (второй слева) охотники выследили оленя на территории поместья Ардверики, которым без малого полтора века владеет одна семья. В Шотландии насчитывается около 400000 особей благородного оленя; эта цифра, наряду с преимуществами загонной охоты, является предметом жарких споров.

Под предводительством Даги Лэнглендса (второй слева) охотники выследили оленя на территории поместья Ардверики, которым без малого полтора века владеет одна семья. В Шотландии насчитывается около 400000 особей благородного оленя; эта цифра, наряду с преимуществами загонной охоты, является предметом жарких споров.

Балавил мог бы стать охотничьим поместьем — типично британским «досуговым центром», где клиенты платят кругленькую сумму, чтобы побродить по зарослям вереска, охотясь на оленей или куропаток, и половить лосося. Но новый хозяин собрался свить здесь семейное гнездо. Ханна Хирема, супруга нынешнего владельца, пояснила, что особняк станет отличным местом для детей. (в мае прошлого года хозяева подали заявление, на момент написания статьи не рассмотренное, на реконструкцию фермерских построек с целью превратить их в центр досуга с кафе, помещениями для проведения различных мероприятий и парковкой на 140 мест для машин и автобусов. Соседние общины выразили свой протест, так как были неприятно удивлены этим поворотом в сторону коммерции, а также озабочены тем, что это может негативно отразиться и на их деревнях.

После заключения сделки агент Пири, который на протяжении всего процесса следовал за Макферсоном-Флетчером по пятам, чтобы тот не сорвал сроки, для пущей безопасности намертво засверлил дверь гаража. К несчастью ни о чем не подозревавших ласточек, которые гнездились внутри и стали случайной жертвой сделки.

«Бедные пташки», — подумал Аллан Макферсон-Флетчер, бывший Лэрд Балавиля.

3

Символом пустошей на протяжении столетий является вереск, многолетнее растение с бело-розово-фиолетовыми цветами. Его заросли простираются вниз до реки Ди в поместье Мар Лодж (Абердиншир). В настоящее время Мар Лодж принадежит Национальному фонду Шотландии (National Trust for Scotland), который продолжает воплощение там программы восстановления лесов.

Поместье Балавил лежит на Северо-Шотландском нагорье, ограниченное рекой Спей и хребтами гор Монадлиат. 24 сотни гектаров из общей площади 2800 га покрывают вересковые пустоши — уникальный ландшафт, над которым веют те же ветры экономических, социальных и политических перемен, которые бросили имение в руки заморских покупателей. (С падением курса фунта стерлингов после принятия Великобританией решения о выходе из состава Евросоюза, шотландские поместья стали чаще приобретать за иностранную валюту. На долю иностранных покупателей пришлась половина из 16 усадеб, проданных в 2015 и 2016гг.)

75 процентов вересковых пустошей планеты сосредоточено в Соединенном королевстве, в основном в Шотландии. Это минималистичный пейзаж из низкорослых, истрепанных ветрами кустарников и трав. Представьте произведение абстрактного искусства: геометрия цветных полосок приглушенных охристых и угольных оттенков с вкраплениями — в зависимости от времени года и местности — серно-желтого (болотная асфодель, или нартеций европейский) или красно-коричневого (лишайник). На исходе лета землю укрывает королевская мантия пурпурно-фиолетового вереска. Вересковыми зарослями покрыты и более засушливые пустоши высокогорья, и топкие участки покровных болот в недостаточно осушенных районах страны.

На фоне этих пустошей разыгрывались страсти готической литературы и голливудских эпопей: вспомните «Грозовой перевал» Эмили Бронте, «Собаку Баскервилей» Артура Конан Дойля или «Храброе сердце» Мэла Гибсона. Но прежде всего, этот ландшафт является визитной карточкой туристического бизнеса Шотландии. По итогам опроса, проведённого правительством, одетая вереском пустошь, озеро и живописно стоящий благородный олень были признаны неотъемлемыми атрибутами классического шотландского пейзажа. Национальное самосознание в любой стране зиждется на привычном глазу ландшафте. Для американцев это Дикий Запад, для австралийцев — буш. В Шотландии туманный покров, хранящий в себе сотни легенд, обволакивает пустоши.

Что лучше — лес или вереск?

Можно решить, что покрывала из кустарников лежат здесь с сотворения мира, но это не так. «Здесь пустошь, а не глухомань», — объясняет биолог Адам Смит, директор шотландского Фонда охраны дикой природы. Чтобы сберечь ландшафт, нужно периодически выжигать отдельные участки, иначе сюда вернутся леса.

Вересковый покров на побережье Кинлохберви, маленькой деревни в северо-западной Шотландии.

Со времен Второй мировой войны из-за чрезмерных аппетитов оленей и овец, разрастания папоротника и политики восстановления лесов Шотландия потеряла более 25 процентов вересковых пустошей. Стоит ли об этом беспокоиться? Бытует несколько мнений на этот счёт. Ступив на болото, легко погрузиться в бездонную топь разногласий, недовольства и ощущения правоты. Некоторые ученые (и Адам Смит из таких) утверждают, что пустоши входят в число чемпионов Британии по биоразнообразию благодаря полчищам пернатых обитателей — кроншнепов, золотистых ржанок, чибисов и кречетов. Налицо выгоды для экономики — в первую очередь прибыль приносит туризм — и для окружающей среды. Пустоши, покрытые торфяными болотами, поглощают углерод, а значит, смягчают последствия климатических изменений.

Значительные участки пустошей специально отведены для охоты на куропаток, но некоторые специалисты с жаром уверяют, что этим землям можно найти лучшее применение.

Так, Дэвид Рид — ботаник, заслуженный профессор Шеффилдского университета — считает, что куда дальновиднее было бы засадить отдельные участки ситхинскими елями — строевым лесом. «Вереск не приносит никакой пользы. Если бы елей стало больше, Шотландии хотя бы не пришлось импортировать древесину», — рассуждает он.

4

Охота на куропаток считается воплощением спортивной охоты на птиц. Сторонники этого развлечения апеллируют к его культурному наследию и экономической пользе для общины. Критики говорят, что это жестокая и расточительная забава. В поместье Урлар (близ Аберфелди) стрелок и его помощник (слева) дожидаются момента, когда птиц стронут в их направлении. Фото: Джим Ричардсон

Другие — в их числе начальник управления земельными ресурсами в природоохранном фонде Джона Мьюра Майк Дэниелс — считают, что нужно позволить пустошам вернуться в первозданное состояние, пройдя восстановительный процесс. «Что, по-вашему, лучше, — гневно вопрошает Дэниелс, — беркут в девственной пустоши или какие-то пижоны, палящие по куропаткам?»

Ещё одно измерение проблемы — вопрос владения, извечный камень преткновения. Как утверждает специалист по землеустройству Энди Уайтман — он два десятка лет занимается вопросами земельной собственности, прочесывая акты, записи и географические карты, — половина сельских территорий Шотландии, находящихся в частном владении, принадлежит всего-навсего 432 собственникам. И этот факт лишь подливает масла в огонь споров.

«У кого денег куры не клюют, тот всегда мог купить в Шотландии землю и делать с ней все, что заблагорассудится», — говорит активистка Лесли Риддок, сторонница земельной реформы. Она считает, что обширные загородные поместья — воплощение несправедливости и оскорбление шотландской демократии. «Сотни лет помещики жили в своих имениях, порой размером с маленькие страны, не подчиняясь никому, и могли себе позволить выселять арендаторов или терпеть мелких фермеров на свое усмотрение», — негодует Риддок. Она мечтает поделить земельные угодья на более доступные участки и продавать молодым семьям.

Земля для знати

По давней традиции, шотландское охотничье поместье — привилегия избранных. Традиция оживилась, когда в 1852 году принц Альберт купил для королевы Виктории замок Балморал на северо-востоке острова. Путешествия в Шотландию быстро вошли в моду. В летнюю пору знатные и состоятельные люди удалялись в продуваемые ветрами имения, дабы предаться охоте и другим сельским развлечениям. Капитал индустриальной революции и железные дороги, впервые протянувшиеся из Лондона в Шотландию, позволяли запросто наведаться туда на охоту на пару недель. Высший свет охватила так называемая «шотландская лихорадка».

Эффект Балморала всё еще действует. Мар Лодж, усадьба площадью почти 30000 га, расположенная неподалёку от владений королевы, принадлежит теперь Национальному фонду Шотландии, однако в начале 1990-х была куплена одним миллиардером для своей жены, бывшей модели ню, в надежде подружиться со знатными соседями.

Попытка провалилась
5

Eгеря Аластер Лион (слева) и Ричард Уильямс в поместье Ралиа близ Кингасси выжигают отдельные участки старого вереска, чтобы пробивалась молодая поросль — лакомство для белых куропаток. Поджоги осуществляются с октября по апрель.

22 июня 2015 года правительство Шотландии внесло на рассмотрение парламента законопроект. Помимо всего прочего, он призывал восстановить налог на охотничьи поместья и облегчить приобретение земли местными сообществами за счёт средств правительственного фонда.

«Это старые порядки, их пора менять», — заявил тогда Майкл Рассел, член шотландского парламента и комитета, рассматривавшего этот законопроект. Рассел говорил о толстосумах, которые даже близко не думают об общественных интересах — вроде австралийца, владельца хедж-фонда, который задумал, на потеху приятелям, соорудить поле для гольфа на острове Джура. Протесты местных жителей заставили его отказаться от этого намерения. «Пришло время радикальных мер. Мы должны были сделать это уже давно», — заявил Расселл.

Землевладельцы отбивались от предлагаемых нововведений, как загнанные звери. «Захват земель в лучших традициях Мугабе», — написал лорд Астор в журнале The Spectator, высмеивая законопроект. «Шотландские сталинисты: принудительная продажа загородных имений… Презрение к состоятельному населению», — стенала газета Daily Mail.

Политические бури не обошли стороной и Балавил. Выставленное на продажу, поместье пустовало два года, пока в конце концов его хозяева не скинули пару миллионов фунтов. По словам Роберта МакКалоха, партнера в агентстве по продаже недвижимости Strutt and Parker, покупателей пугали туманные перспективы земельной реформы и независимости Шотландии. Маячил перед ними и призрак повышения налогов. Законопроект-таки был одобрен — в марте 2016 года.

Охотничьи традиции

Ясным сентябрьским днем девять «стволов» — так здесь называют участников охоты — выстроились перед особняком поместья Роттал в местечке Ангус Гленз, на берегу реки Саут-Эск. Имение, некогда принадлежавшее графу Эйрли, в 2005 году приобрел Ди Уорд, бизнесмен из графства Хартфордшир. Он-то и позвал своих друзей на загонную охоту — спортивный аналог театра Кабуки, старинный ритуал с особыми костюмами и обрядами в дух давних традиций. Один человек одевается куропаткой. Распорядитель облачился в твидовый костюм с узором-символом поместья поверх клетчатой рубашки с шерстяным галстуком. Так мы демонстрируем птице своё уважение, — объясняет он.

«Стреляем в белых куропаток, — напомнил распорядитель гостям. — В бекасов тоже можно, но черных куропаток и зайцев, пожалуйста, не трогайте! »

Роттал — классическое охотничье поместье, где издавна стреляют по куропаткам. Это развлечение тоже вызывает много споров, в которых чаще всего звучат слова «знать», «снобы» и «пижоны». Для поклонников загонная охота – это своего рода Роллс-Ройс в мире благородной охоты, для равнодушных же – просто нелепое времяпрепровождение. В тот день стрелками были приятели хозяина, но обычному клиенту день на пустошах обходится в 750 фунтов, а то и больше. (Забрать можно только двух птиц; остальных владелец продает специальному агенту, скупающему дичь, подстреленную на охоте.)

Прибавьте к этому ночлег — к примеру, в замке Инверлоки на Западном нагорье можно переночевать за 695 фунтов (около 870 долларов). Не забудьте питание, чаевые, ружье J. Purdey & Sons с прикладом из грецкого ореха и витиеватой гравировкой (от 80 тысяч долларов) — немудрено, что охотничья эскапада по карману лишь директорам хедж-фондов и прочим сильным мира сего.

6

Оленья бальная зала в поместье Мар Лодж, украшенная 2,435 парами оленьих рогов, была построена в конце 1890-х Графом Файф для светских собраний. В наши дни здесь проводятся свадьбы, а также, до недавнего времени, праздновался ежегодный Бал Слуг для лесников и их подчинённых в конце охотничьего сезона.

Действо выглядит так: загонщики размахивают флажками и шеренгой прочесывают пустошь, вспугивая птиц и направляя их к охотникам. В отличие, скажем, от довольно грузной и броской мишени — фазана, летящего высоко и по прямой, героиня этой охоты, белая куропатка – Lagopus lagopus — летит стремительно и низко, подобно пернатому дротику, по непредсказуемой траектории. Подстреленных птиц подбирают собаки.

Кому владеть землей?

Загонная охота – больше пользы или вреда? В дискуссии сломано немало копий. «Забава на потребу избранным и во вред многим», — считает Марк Эйвери, чья прошлогодняя петиция о запрете охоты в Соединенном королевстве собрала 123000 подписей. «Увеличивать численность куропаток — значит превращать вересковые пустоши в огромные курятники», — горячится Джордж Монбио, обозреватель газеты The Guardian.

Другая сторона представляет свою версию, с не меньшей страстностью апеллируя к таким понятиям как биологическое разнообразие и экономическая выгода. Сама традиция загонной охоты корнями уходит в прошлое, поэтому её последователи заботятся о судьбе этих земель. Вересковые пустоши – одни из редчайших сред обитания в мире», — говорит Робби Дуглас Миллер, владелец поместья Хоупс в южной части Шотландии – Бордерс, — «Их защита и развитие отнимает немало времени и средств. И на данный момент этим занимаются исключительно организации по загонной охоте».

7

Колин Мёрдок, работник в поместье Рирэг-Форест, подкармливает оленей, чтобы стимулировать рост рогов. Помимо охоты, поместье также предлагает туристам экскурсии по наблюдению за дикой природой. Многие поместья в попытках увеличить прибыль также сдают в аренду на выходные дома, а также организовывают развлечения вроде канатных дорог. Фото: Джим Ричардсон

Эта точка зрения подтверждается результатами опроса, проведенного Фондом охраны диких животных, из которых следует, что охота на куропаток обеспечивает 1072 рабочих места, приносит работникам 14,5 млн фунтов (18.3 млн долларов) заработной платы и увеличивает ВВП Шотландии на 23,3 млн фунтов (29.5 млн долларов).

Впрочем, как говорит сторонник восстановления первозданной экосистемы Майк Дэниелс, эти цифры важны лишь для тех, кто меряет природу мерками общества потребления. «Если бы единственным критерием землепользования была экономика, нашлись бы веские аргументы в пользу рабства или травли медведей», — уверен он.

«На самом деле, если человек в принципе против охоты, никакие доводы его не переубедят», — считает Тим Бэйнс, директор Шотландской ассоциации земельных и поместных пустошных угодий, организации, представляющей интересы землевладельцев.

Адам Смит из Фонда охраны диких животных о громких непримиримых спорах отзывается сдержанно: «Вересковые пустоши — тот культурный ландшафт, где есть место и конфликтам интересов, и настоящей заботе о природе».

8

Эти камни – всё, что осталось от деревни Халлаиг на острове Раасэй. Эта деревня была опустошена во время одной из «чисток», которые проводились в высокогорье в 18-19 веках. В то смутное время богачи-землевладельцы массово выгоняли арендаторов со своих угодий за переход от фермерства к разведению овец.

Гул баталий между тем явно указывает еще на одну проблему: классовый раскол. «Хорошо бы, — удрученно вздыхает землевладелец Робби Дуглас Миллер, — людей больше заботило то, как землю используют, чем то, кто её хозяин».

Рой Деннис, орнитолог и консультант по вопросам охраны живой природы, не в восторге от того, что вся экосистема работает на куропаток. «Пустоши так же искусственны, как оливковые рощи в Италии, — утверждает он. — Большинство территорий, занятых вересковыми пустошами, когда-то были покрыты лесами».

Деннис работает на богатую наследницу и филантропа со шведскими корнями Сигрид Росинг. Хозяйка поместья Койнафирн площадью 16000 гектаров в горах Монадлиат надеется, что с его помощью земля «оживет» и вернется в свое прежнее состояние. Рой везет меня посмотреть на восстановительный процесс: ограждения не дают оленям обгладывать деревья и кустарники, возрождаются березы, шотландские сосны, дикие вишни, ивы и усыпанные алыми ягодами рябины. Высоко над нашими головами кружит величественный беркут.

9

Жизнь на грани: Кенни МакКей собирает овец в Нортоне, на острове Харрис (Внешние Гебридские о-ва). На этом месте еще в эпоху мезолита (с 8000 д.н.э.) сформировались древние поселения.

10

Жизнь на грани: Джесси МакЛиод и её муж, Баннатин (за кадром) арендуют землю для разведения овец в Клюэре (остров Харрис). Многочисленные арендаторы изо всех сил пытаются заработать на пропитание, работая на маленьких фермах на скалистом побережье Шотландии.

11

Жизнь на грани: Фермер Деррик Кэмпбелл в окружении своих друзей с острова Харрис, которые помогли ему собрать стадо после летнего выпаса на близлежащем острове Энсей. Без помощи общины таким фермерам никак не справиться, к примеру, с погрузкой скота на баржу, чтобы вернуться на о.Харрис – и в конечном итоге на рынок.

12

Жизнь на грани: фермеры, живущие в шотландских пустошах, уже привыкли перевозить свой скот туда-сюда, потому что хорошие пастбища в этих местах – на вес золота. Деррик Кэмпбелл пасёт своё стадо на Энсее бесплатно, так что для него это не напрасные усилия.

На самом деле проблема состоит не в самой охоте на куропаток, сколько в губительной интенсификации использования земельных ресурсов для выращивания огромного числа куропаток, — уверен Рой.

По его словам, есть и другие поместья, которым предстоит пройти восстановление экосистемы: Гленфеши (владелец — датский миллиардер Андерс Павлсен), Мар-Лодж (принадлежит Национальному фонду объектов исторического интереса и природной красоты Шотландии) и Абернети-Форест (в собственности Королевского общества защиты птиц). Как говорит Деннис, быть хозяином земли — «не просто привилегия, это ответственность».

Ему возражает Ронни Киппен, старший егерь поместья Гэрроуз в графстве Пертшир. «Сделать ставку на дикую природу — значит махнуть рукой на эти земли. Разве поборники восстановления экосистемы дают кому-нибудь работу?» — возмущается он.

По мнению Киппена, «куропатоцентричность» пустошей помогает охранять природу и создавать рабочие места в сфере охоты — для егерей, загонщиков — и туризма. Работа на пустошах даёт нам средства к существованию, — утверждает он. Пока мы ехали по территории поместья, нам попались редкая черная куропатка, пустельга и певчая пташка луговой конек. «Кто сказал, что среди вереска нет разнообразия?» — смеется Ронни.

14

Поместье Мар Лодж в Абердиншире, принадлежащее Национальному фонду Шотландии, расположено в национальном парке Каирнгормс. Бóльшая часть поместья естественным образом превращается в лес. «Этот ландшафт стремится возвратиться к своему исконному состоянию», — говорит Шайла Рао, эколог, занимающийся поместьем.

Наш следующий герой, Джейми Уильямсон, весело глядит на мир из-под кустистых бровей, искря идеями, будто высоковольтный генератор. В его руках бразды правления имениями Алви и Далрадди общей площадью 5400 гектаров, но титул его не тяготит. Уильямсон крутит баранку грузовика, то и дело поглядывая на пластиковые электронные часы, и управляет своей вотчиной, восседая за столом, погребенным под грудой бумаг. Джейми Уильямсон — представитель новой породы землевладельцев: они чтут прошлое, но извлекают выгоду из настоящего.

Прогуляйтесь по пустошам в компании опытного егеря Грэма Макдональда, и вы поймете, что такое культурные традиции. Этот человек с густой окладистой бородой цвета морозной зимы помнит каждый овражек, ручеек и холмик. Он знает, где искать оленей, кого из клиентов называть по имени, а кого величать «сэр». Случись клиенту промахнуться, Грэм тактично ободрит его: «Непростая птица, сэр».

Загляните в здешнюю библиотеку. Возьмите с полки том в кожаном переплете, на котором поблескивает тисненная золотом надпись: «Учет дичи Элви». Полистайте летопись жизни и смерти оленей, бекасов и куропаток с такими вот записями: «22 августа 1908 года — 107 куропаток подстрелили Дж. Б. Баррингтон и Дж. Ф. М. Лоуренс… ясная погода».

Рог изобилия — капризная штука, и сегодняшние землевладельцы об этом прекрасно знают. В 2015 году Уильямсон отменил охоту на куропаток: дожди и холода в конце весны погубили насекомых и растения, птенцы умирали от голода — популяция птиц резко сократилась. Владельцы потеряли 50 тысяч фунтов. Сейчас на долю охоты на куропаток приходится лишь четыре процента общего дохода от поместья.

«Пижоны к нам, конечно, наведываются, — рассказывает Уильямсон, — но мы теперь и обычных туристов привечаем». Кругленькую сумму — свыше 500000 фунтов (632000 долларов) — приносит аренда гостевых домов и кемпингов с телевизором и интернетом. Дополнительный доход обеспечивают лесничество, канатный спуск, гранитная каменоломня и рыбопитомник.

Защитить торфяники

Под этими пушистыми одеялами из мха лежит настоящий углеродный клад. Взгляните на учёных, которые пытаются вернуть шотландским торфяникам их былую славу – вырубая миллионы деревьев.

«Если я землевладелец, это еще не значит, что я мерзавец, — говорит в конце нашей беседы Уильямсон. — Все обвинения, что, мол, кучка богатеев отхватила слишком много, не соответствуют действительности».

13

Для Алана Макферсон-Флетчера, прежнего хозяина поместья Балавил, все это уже не важно. Теперь, когда усадьба продана, больше не будет неловких встреч с представителем банка. «В хороший год поместье выходило в ноль; в плохой были убытки, поэтому приходилось брать кредит, — вздыхает он и продолжает: — Когда я уезжал из Балавила, я в последний раз огляделся, думая, что всплакну напоследок. Но нет, обошлось. Это всего лишь усталый, старый, пустой дом. Вся атмосфера и история покинули его вместе с нами. Остались лишь кирпичи и бетон». Теперь на фамильном серебре Макферсонов впору гравировать новый девиз: «Не моя проблема».

Рассуждая о праве собственности, люди с самых давних пор придавали большое значение ответственности. Как утверждал Аристотель, по тому, как человек распоряжается своей собственностью, можно судить о его добродетели.

«Нас обуревает жадность», — огорченно констатирует Алисон Хестер, профессор и специалист по проблемам биоразнообразия из Института Джеймса Хаттона (эта исследовательская организация со штаб-квартирой в Шотландии изучает рациональное использование земли и природных ресурсов). В воздухе уже чувствуется дыхание осени. Тени становятся длиннее. Вскоре мягкие холмы покроются червлёным золотом; горизонт будет затянут дымкой от выжженного лесниками вереска.

Работая над диссертацией, Хестер тщательно изучала вереск. Она подсчитала, сколько корней приходится на один акр, сколько цветков — на один побег, сколько семян — каждое с крошечную точку — на один цветок.

«Вересковые пустоши — поразительное зрелище, — задумчиво говорит Хестер. — Они гудят от пчел. Напоены свежим воздухом и ветром, который уносит все печали. В детстве мы уходили на пустоши, набивали рты голубикой и слушали кроншнепов.

В лесу все по-другому, — продолжает она. — Здесь среди деревьев ты словно в убежище. А березы, источающие весной сладкий аромат меда? Разве можно решить, что лучше? По-моему, важно признаться самим себе: мы любим заросли вереска как часть нашей культуры. Не надо выдумывать никаких других причин».

15

Скромная красота вековых шотландских сосен в северо-западном высокогорье, отраженная в водной глади озера Мари. Вокруг — ни души, не считая оленей, лакомящихся молодыми деревцами. Вокруг поместий установлены ограждения, чтобы преградить путь оленям и защитить возрождающийся лес, но это стоит немалых денег, портит вид и опасно для птиц, летающих низко над землёй.

Быть может, стоит отойти в сторону и окинуть взглядом всю картину в целом? «Что, если не увеличивать популяцию куропаток, а пожертвовать некоторыми участками, чтобы разгулялась дикая природа? — рассуждает Хестер. — Какое бы решение мы ни приняли, в чем-то выиграем, что-то потеряем».

В угоду цивилизации луг уступает место оливковой роще, прерия превращается в пшеничное поле, а пустоши вытесняют лес. Судьбу земли определяют наши нужды, экономические выгоды, политика, власть — и права собственников. А уж как мы всем этим распорядимся, вопрос, следуя логике Аристотеля, нашей добродетели.

По материалам nationalgeographic.com

Публикация финансируется Шведским агентством по международному развитию и сотрудничеству «Сида». Сида не обязательно разделяет мнение, выраженное в этом материале. Ответственность за его содержание целиком возлагается на ОО «Багна»

Поделиться:

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.