«Решения повсеместно уничтожать волка принимаются на основании слухов»

«Решения повсеместно уничтожать волка принимаются на основании слухов»

Почему тотальное уничтожение волка не решит, а только усугубит проблему его появления вблизи человека? 

В последние месяцы в прессе не раз появлялись репортажи из белорусских деревень в разных уголках страны о том, что в них хозяйничают волки. Особенно много шума наделала глухая деревня Газьба в Витебской области: после того, как, по словам жителей, волки съели почти всех местных собак, люди стали бить тревогу и привлекать к проблеме внимание властей, охотников и СМИ. «Боимся выходить на улицу по вечерам», «детей-школьников провожаем до остановки», «как теперь летом в грибы ходить», — примерно так можно описать настроение газьбичан. Кто эмоционально, кто бесстрастно, но все в один голос утверждают: волки не дают жизни. Жители напуганы и требуют волчьей крови, охотники рады стараться. Но что, если проблема преувеличена, отдельные случаи безосновательно экстраполируются на всю страну, а решения, которые принимаются на уровне министерств, по своим масштабам не соответствуют реальной ситуации?

Истина где-то рядом

Действительно, «волки съели всех деревенских собак» звучит зловеще. Особенно, когда называют какие-то фантастические цифры: например, пятнадцать. Поэтому мы отправились в теперь уже знаменитую Газьбу, чтобы посчитать, сколько же собак фактические оказались жертвами хищника.

Поворот на Газьбу с трассы Е95

Газьба расположена на севере Городокского района, совсем рядом с российской границей. Без прикрас, выглядит населенный пункт довольно печально: много пустующих домов и запущенных зданий, зарастающие дороги на окраинах. Из инфраструктуры — магазин.

Магазин — место, где можно узнать все деревенские новости

Магазин — место, где можно узнать все деревенские новости

В «центре» есть так называемая площадь — круговое движение на перекрестке центральной деревенской улицы и дороги, ведущей в соседнее село Шмани. Всего в Газьбе около 40 жителей, из них четверо детей школьного возраста. Школа находится за 16 километров в деревне Межа. Работы нет, многие уезжают на заработки в Россию.

В Газьбе много пустующих домов

В Газьбе много пустующих домов

— Что, правда, что волки у вас тут ходят по деревне? — спрашиваем первых же встреченных жителей — мужчину и женщину, едущих на санях.

— Да каждый день свежие следы! Года три назад, бывало, следы раз за зиму встретишь. А тут всех собак съели, осталась одна, у старосты. Вы к нему сходите, он все расскажет.

Старейшина деревни, учитель истории на пенсии Александр Кременский сразу же определяет в нас журналистов и появлению во дворе своего дома не удивляется: мы не первые. По его словам, волки в деревне появились в ноябре. За несколько месяцев съели почти всех собак.«Почти всех» — это, говорит староста, пятерых. Хотя остальные жители называют и другие цифры: кто четыре, кто шесть. Но, в любом случае, речь идет уже не о десятках, а о единицах, причем собаки не только из Газьбы, но и из близлежащих деревень — Межи, Луговских. Выясняем подробности.

Дом старосты деревни стоит почти на окраине

Дом старосты деревни стоит почти на окраине

— Осталась одна моя Кнопка на всю деревню. Вторую, Кучума, съели в начале января. Кнопку я посадил на привязь, а Кучум бегал. Вот добегался. Волки собачку заманивают: убегают, чтобы она за ними помчалась, а потом нападают. Было это вечером. Кнопка рвалась с цепи: волков чуяла. Сын вышел на улицу по мобильному позвонить и услышал вой. А наутро у колонки вижу следу на снегу: зайцы бегали и волки. Можете сами сходить посмотреть то место, тут поблизости, — рассказывает староста.

Александр Кременский: «Колхоза в деревне больше нет, вот звери пешком и ходят»

Александр Кременский: «Колхоза в деревне больше нет, вот звери пешком и ходят»

Место, где предположительно расправились с Кучумом — окраина деревни в ста метрах от дома, начало дороги в соседнюю деревню, которая уже практически заросла. Фактически, в этом месте деревня резко «обрывается», и начинается подлесок. Снег, превратившийся в наст, испещрен следами зверей — зайцев, копытных.

Зарастающая дорога между Газьбой и соседней деревней. Именно здесь расправились с Кучумом

Зарастающая дорога между Газьбой и соседней деревней. Именно здесь расправились с Кучумом

Кнопка — единственная собака, оставшаяся в деревне

Кнопка — единственная собака, оставшаяся в деревне

— Колхоза в деревне больше нет — вот звери пешком и ходят. Косули здесь — привычное дело. А пару дней назад Кнопка принесла домой череп какого-то животного. Кажется, собачий. Вон я его напротив калитки в снег забросил. Весной закопаю, — говорит староста. — Первый год здесь такое, люди напуганы. Если кто мне не верит, пусть сам пройдет по деревне и посмотрит.

Кнопка откуда-то принесла череп собаки

Кнопка откуда-то принесла череп собаки

Опасения старосты разделяет и продавец Марина Данилова: жители боятся. Говорит, муж видел волка прямо возле дома.

Марина Данилова с сыном

Марина Данилова с сыном

— Пошел вечером во двор свет выключать, услышал возню. Луна светила ярко, видит: волк несется прямо возле нашего дома, гонит добычу. Ударил по жестянке тем, что было в руке. От шума волк развернулся и убежал. А если бы муж тихонько стоял, мог бы и через двор пойти, — рассказывает Марина. — На крыльцо, бывало, выходишь — они воют, хоть записывай. Сейчас брачный сезон, не слышно, — продолжает Марина. — Если бы несколько штук отстрелили и показали, люди бы хоть чуть-чуть успокоились. Мы обращались и в охотхозяйство, и в милицию. Ответ такой: «вот невидаль какая — волка в природе встретить». Но одно дело в природе, а другое — у себя во дворе. Детей в школу отправлять — утром темно, на остановку. Из Старой Газьбы далеко идти до остановки, фонари практически не горят нигде, здесь все заросшее, кусты какие, посмотрите!

Возле магазина мы встречаем еще одну местную жительницу, у которой пропала собака. Собака, немаловажно, также не сидела на привязи.

— Не знаю, может и съели. Ошейник я нигде не нашла, — говорит она.

«Не было такого!»

В магазине же нам рассказали, что еще у одной женщины пропала собака, а вскоре неподалеку от дома на снегу обнаружили следы крови и ошейник. Застать дома ту самую хозяйку не удалось. Но пока мы безрезультатно пытались достучаться в ее дверь, нам повстречалась социальный работник и по совместительству почтальон Галина Ивановна, которая рассказала немало интересного.

— Про меня в газете написали неправду! — возмущается она. — Якобы волки у меня во дворе съели собаку. Не было такого! Да, собака моя пропала, видимо, съели, но не во дворе же! Вон я в том красном доме живу. Не было никаких останков. Ну сами представьте: какой волк во двор придет? Моя дочка в Минске живет, увидела эту статью в газете, давай мне по телефону читать — у меня волосы на голове поднялись. А мне корреспондент по телефону задала два вопроса: правда ли, что съели мою собаку, и правда ли, что я видела волка. Первое я подтвердила: собака пропала. А волка я никогда не видела, только следы. У нас всегда были волки, здесь же кругом леса-болота. Но про останки во дворе все выдумали! Да волк никогда так не сделает, я тридцать лет здесь живу и знаю. Я после этой статьи писала объяснительную записку. Зачем такое выдумывать? Что я якобы хожу и оплакиваю останки возле будки. Да он никогда у нас на цепи не сидел! Он же маленький был, мой Жучок.

Что касается соседской собаки, хозяйку которой мы не застали дома, то, по словам Галины Ивановны, животное отвязали погулять, с тех пор оно исчезло, а в кустах у дороги неподалеку от дома действительно видели следы крови.

Итак, все четыре собаки, предположительно ставшие жертвами волка, были не привязаны. Судьбу пятой — а по словам старосты, съели именно стольких — нам выяснить не удалось.

Волчьи следы ведут в сторону подлеска на окраине Газьбы

Волчьи следы ведут в сторону подлеска на окраине Газьбы

На прощание Галина Ивановна посоветовала нам заглянуть к Елене Григорьевне Сухоруковой, которая живет неподалеку в Шманях и держит овец. Мол, к сараю частенько приходят волки, а одного хозяйка даже видела сама.

Елена Сухорукова

Елена Сухорукова

— Да, бежал к лесу недалеко от моего дома. Было это утром, — подтверждает она. — Они и на участок мой заходят. Пойдемте, покажу следы.

Место, где, по словам Елены Сухоруковой, она видела волка

Место, где, по словам Елены Сухоруковой, она видела волка

У Елены Григорьевны гектар земли. Неподалеку от бани она посадила сосны — там-то, среди деревьев, и «натоптано». Женщина даже натянула веревку и привязала к ней красные ленточки: отпугивать хищников.

Красные ленточки отпугнут волков

Красные ленточки отпугнут волков

Следы недалеко от дома Сухоруковой

Следы недалеко от дома Сухоруковой

«Численность волка на уровне среднестатистической»

Итак, мы имеем пустеющую деревню, нескольких съеденных собак, которые находились не на привязи, и следы, похожие на волчьи. Понятно, что жители напуганы и перспектива делить территорию деревни с волками их отнюдь не радует. Но что по этому поводу говорят охотники?

— Если волк съел собаку, которая отвязана, это нормальное явление. Сколько на свете живу, столько волки ели собак. Это легкая добыча: ничего делать не надо. Волк хитрый, выманивает собачку, она сама за ним идет. Надо понимать, что собак поедают небольшие стаи — два волка, а может и один старый. Большая стая на собаку не позарится, она будет искать лося, косулю, кабана. Когда было большое поголовье кабана, волк проблем с кормовой базой не испытывал, — комментирует директор Городокской районной организационной структуры РГОО «Белорусское общество охотников и рыболовов» Юрий Леонов. — Второй момент — деревня становится заброшенной. Газьба когда-то была центром хозяйства, там семей сто проживало. А сейчас почти ничего не осталось. Приезжаем, смотрим: из десяти домов жилой только один. Территория дичает, волк считает ее не населенным пунктом, а охотничьим угодьем.

Газьба постепенно дичает

Газьба постепенно дичает

Площадь Городокского района — почти 3 тысячи квадратных километров. Угодья местного отделения БООР — это 173 тысячи гектаров.

— На сегодняшний момент ситуация на нормальном уровне. По учету на конец января 2017 года, в наших угодьях было шесть особей волка. Это немного. Волк — животное, которое не держится на одном месте, его обход за сутки — 40-50 км. Сегодня он здесь, завтра в России, послезавтра — в других угодьях. Делает круг за 5-7 дней, потом возвращается в исходное место. Поэтому сегодня их шесть, завтра может быть десять, а послезавтра — три. Газьба — наши угодья, и там нет проблемы. Был один волк, его добыли. Сейчас иногда ходит стая — два или три волка, заходят в Россию. Их пока не добыли, но добудем. Если взять последние 10 лет, которые я хорошо знаю, могу сказать, что ситуация находится на среднестатистическом уровне. Мы констатируем: у нас 6-8 волков, за сезон мы отбиваем от 20 до 30 особей с учетом приплода и того факта, что на эту территорию заходят не только «наши» волки. Ситуацию всегда держим под контролем, — говорит Юрий Леонов.

По его словам, в прошлом году в этих угодьях добыли 21 волка, в январе нынешнего — двоих. Однако даже если отстрелять всех волков, в течение года на эту территорию придут новые.

Следы

Следы

— Наши леса, охотничьи угодья,обладающие кормовым потенциалом, никогда не будут пустовать. Придет волк из соседнего района, из России. По науке, оптимально добывать молодых особей. А матерую пару, которая держит эту территорию, нужно оставлять. Тогда другие, более крупные стаи не займут эту территорию.

Кстати, объясняет представитель БООР и то, почему так часто жители могут слышать «волчий вой»:

— Иногда мы используем охоту на вабу, то есть подзываем волков. И некоторые думают, что это воют одни волки. На самом деле это воют егеря, а волки отзываются. Бывает,«концерты» длятся три-четыре часа.

Местные жители утверждают, что с крыльца по вечерам можно было слышать вой волков

Местные жители утверждают, что с крыльца по вечерам можно было слышать вой волков

По словам охотоведов, здоровый волк боится человека, и если видит его или чует запах, то сразу убегает. Опасность представляют бешеные волки и гибриды волка и собаки, так называемые волкособы. Последних на территории района не отмечается. Заболеваемость бешенством, переносчиками которого являются бродячие собаки, енотовидные собаки и лисы, находится на низком уровне. Одичавших собак, по словам Юрия Леонова, охотники отстреливают.

— Мы будем принимать меры, чтобы поддерживать численность на низком уровне, это в наших интересах, потому что это наш прямой конкурент, — резюмирует он.

«Сколько волка ни стреляй, он все равно придет и расселится»

По мнению экологов, волк — не конкурент охотникам, а, скорее, помощник. Во-первых, значительнаячасть его «рациона» — это так называемая естественная убыль. То есть теживотные, которые были бы отсеяны естественным отбором. Во-вторых, волк добывает лисиц и енотовидных собак, которые, в свою очередь, едят тетеревиных и утиных птиц, зайца, косулю, то есть охотничьи виды животных, а также переносят бешенство. Так, по данным Плана управления популяцией волка, разработанного в Беларуси, за год один хищник убивает около 13 лисиц и 19 енотовидных собак. Кроме того, волк охотится и на бродячих собак.

— Во всей сегодняшней ситуации с волком есть два абсолютно неравнозначных элемента. С одной стороны, есть острая социальная проблема в нескольких деревнях, где скорее не волки, а жители фактически запугали друг друга. И эту социальную проблему в конкретных населенных пунктах надо решать — люди должны снова почувствовать себя защищенными, панику нужно прекратить. С другой стороны, Министерство лесного хозяйствас огромным усердием пытается поддерживать эти панические настроения и развернуть борьбу с волком на территории всей страны. Вопреки научной позиции и здравому смыслу. При этом само министерство и является одним из ответственных за сближение волка и человека. Площади вокруг неперспективных населенных пунктов активно засаживаются лесом. В результате лес со всеми его обитателями подступает все ближе и ближе к деревням — в буквальном смысле под огороды. Поэтому волка в отдельных населенных пунктах стали видеть чаще, хотя в целом он не поменял свои привычки, — комментирует координатор проекта по изучению экологии волка в Беловежской пуще Виктор Фенчук. — Да и многим животным от этой программы тотального залесения становится хуже, поскольку снижается мозаичность ландшафта.

Экологи признают: раз люди жалуются, значит проблема есть, и в этих обстоятельствах необходимо принимать меры. Но выбивать всю стаю — не решение, потому что придет другая. Согласно рекомендациям Плана управления популяцией волка, если численность этого вида на аграрных территориях слишком высока, оптимальным решением является сохранение матерых особей и добыча только молодых.

— Матерые, с одной стороны, держат территорию, с другой, боятся человека. Когда же волк выбивается подчистую, приходят другие стаи, которые могут вести себя смелее. В БООР это знают и понимают, но делают наоборот: пытаются выбить всех подряд, — отмечает Фенчук.

С другой стороны, есть много деревень в центре лесных массивов, где на волка не охотятся, но при этом проблемы волчьих «набегов» на населенные пункты не возникает. Один из примеров — Березинский биосферный заповедник, Налибокская пуща, Беловежская пуща, где волка не преследуют. Кроме того, ажиотаж вокруг хищника возникает прежде всего там, где человеческие сообщества особенно восприимчивы к его присутствию. В той же Беловежской пуще многие сталкиваются с волком, видят его на лесных дорогах и даже на окраинах деревень. Но уверенность человека в отсутствии угрозы для жизни со стороны волка позволяет иначе относиться к этой ситуации.

Особую тревогу экологов вызывает тот факт, что отдельные случаи появления волка в населенных пунктах часто служат основанием для принятия решений о санкционировании охоты на него, затрагивающих территорию всей страны. В том числе крупные особо охраняемые природные территории — Беловежскую и Налибокскую пущи, Полесский государственный радиационно-экологический заповедник, то есть там, где волк должен иметь право на существование.

— Как видно на примере Газьбы, факты нередко преувеличиваются и обрастают слухами. Но страх людей не должен передаваться тем, кто обязан принимать рациональные и взвешенные решения. К сожалению, в Минлесхозе мало кто понимает важную роль этого вида в экосистеме: там работают не экологи, а инженеры леса, которые с большим удовольствием сами охотятся на волков. Причем многие питают к ним именно неприязнь. Эти люди транслируют свою позицию на всю страну, принимают решения, не адекватные ситуации, исходя из своего личного отношения к волку как хищнику. Но это не только не решает проблему, а усугубляет ее, — считает Виктор Фенчук.

20

Ахова птушак Бацькаўшчыны

Фото — Святослав Зоркий

Поделиться:

Оставить комментарий