Болотные исследования: Марек Гергичны 

Болотные исследования: Марек Гергичны 

Зачем экономисту изучать болота? Какое дело горожанину до болотных насекомых? Как работать с чиновниками и коллегами из других дисциплин? В нашем новом спецпроекте «Болотные исследования» исследователи из разных стран рассказывают о том, как и почему они изучают беларусские болота. Экономист окружающей среды Марек Гергичны рассказывает о нерыночных методах оценки и о ценности природы.

Кто: экономист природопользования, экономист окружающей среды (environmental economist).

Место работы: факультет экономики Варшавского университета.

В свободное время занимается скалолазанием.

О нерыночных методах оценки природы, отношении к хищникам и разочарованиях

Сначала я изучал охрану окружающей среды, меня всегда интересовала эта тема. Когда я учился в магистратуре, руководитель предложил мне докторскую программу на факультете экономики. Эта было междисциплинарное направление, в котором природоохранные предметы сочетались с экономическими, так что нельзя сказать, что я полностью сменил дисциплину. Но мне, конечно, пришлось подтянуть знания по статистике и эконометрике. Это было нелегко, но осуществимо.

В основном я занимаюсь нерыночными методами оценки (non-market valuation)

То есть пытаюсь дать денежную оценку общественным благам. Последний год я работаю над  применением этих методов в сфере охраны природы. Такая оценка может использоваться в анализе эффективности затрат на общественно оптимальное функционирование национальных парков.

Нерыночная стоимость оценивается по-разному. Она может основываться на выявленных или на объявленных предпочтениях. Выявленные предпочтения — это когда ты создаешь гипотетический рынок и наблюдаешь за людьми, задаешь им вопросы о том, как бы они себя вели в данных условиях. Мейнстримовым экономистам такой подход не слишком нравится, они предпочитают реальное поведение. Ведь иногда люди только притворяются, а в действительности не делают того, о чем говорили.

pic_marekgiergiczny

Я не эксперт по болотам, главным образом меня интересуют леса

В исследовании болота Званец я участвовал по просьбе белорусского коллеги Святослава Валасюка. Он предоставил всю необходимую информацию, а я провел расчеты. Сам я на этом болоте не был. В этом исследовании нас интересовали выявленные предпочтения. Оказалось, болото Званец имеет высокую экзистенциальную стоимость (класс экономической ценности, отражающий выгоду людей от данного экологического ресурса — прим. авт.) Мне кажется, если рассматривать такие территории исключительно как источник торфа или использовать под сельскохозяйственные угодья, то их чистая экономическая выгода будет не очень высокой. Куда дешевле оставить эти места в их естественном состоянии. Похожие исследования я проводил в отношении Беловежской пущи. Их результаты говорят о том, что рекреационная деятельность во много раз выгоднее дереводобычи. Хочется верить, что эти исследования смогут повлиять на нынешнюю ситуацию. Впрочем, правительство полностью игнорирует нашу работу.

Для управленцев природа обычно не имеет никакой ценности

Они считают, что ее охрана, в том числе охрана национальных парков, лишь создает проблемы для местных жителей. Они не видят в ней пользы для общества. Своей работой мы хотим убедить их в обратном. Мы пытаемся донести, что охраняемые территории, например болото Званец или Беловежская пуща, могут принести людям существенную выгоду. Это, конечно, непростая задача. Для частных благ, например машин, домов и прочих товаров, рынок работает хорошо, но в отношении общественных благ нужно регулирование. Иначе велик шанс, что рынок эти блага уничтожит.

gergiczny

Вместе с коллегами из Кракова и Норвегии мы сейчас занимаемся проектом о крупных хищниках

Анализируем отношение к этим животным в наших странах. Оказалось, что хотя примерно 60% населения относится к хищникам положительно, некоторые их прямо-таки ненавидят. Я был удивлен, что уровень ненависти в Норвегии выше, чем в Польше — мне всегда казалось, что норвежцы очень близки к природе и заботятся о ней. Однако там хватает людей, оправдывающих браконьерство в отношении крупных хищников,  особенно фермеры из народа саами на севере (их овцы пасутся на неогражденной территории и часто становятся добычей волков) и охотники: в Норвегии 25-30% населения так или иначе связано с охотой, тогда как в Польше — меньше 1%.

В этом проекте я единственный экономист окружающей среды, все остальные участники биологи. В силу своего знания нерыночных методов оценки я умею составлять опросы. В этой работе нужно внимательно следить за точностью информации и избегать давления на респондентов. Чтобы представить объективные сведения о крупных хищниках, нужна помощь специалистов, поэтому мы и работаем вместе. Я не эколог, я только использую познания биологов для своих опросов. Меня такое сотрудничество устраивает. Это куда интереснее, чем заниматься экономикой в чистом виде.

Мы, конечно, напишем статью, ее опубликуют; может, появится небольшая заметка в новостях… но решение все равно за политиками, и мы не можем сказать, изменят ли они нынешнее законодательство. В Польше популяция волков составляет около тысячи особей, тогда как в Норвегии — всего лишь тридцать пять, и каждый год выдается лицензия на отстрел еще десяти-двадцати особей. Это просто немыслимо. Некоторые коллеги из польских НГО говорят, что и у нас, скорее всего, охоту на волка скоро разрешат. Мы надеемся, что наше исследование покажет, что такая политика не является общественно оптимальной: в Польше большинству нравятся крупные хищники, да и в Норвегии люди все же благосклонно к ним относится (волкам в том числе), а нынешние законы отвечают потребностям немногочисленной, но очень шумной группы людей.

zakaznik-zvanec

Фото: заказник Званец, источник Ikobrin.by

Наше правительство творит странные вещи в разных сферах, в том числе в области защиты природы

Я делал много исследований, встречался с разными политиками и могу сказать, что обычно они считают, будто разбираются лучше всех, и не хотят нас слушать.  Поэтому я не знаю, имеет ли наша работа значение. Мы делаем то, что нам кажется нужным, но на этом все. Это приводит в уныние. Наверное, легче сказать, что меня в работе расстраивает. Огорчает, когда плоды твоей работы могут принести пользу обществу, но они никому не нужны. Это для меня главная проблема. С другой стороны, работа с природой доставляет мне большое удовольствие.

Мой обычный рабочий день — это много чтения, подсчетов, анализ данных. Поскольку моя работа междисциплинарна, я стараюсь встречаться с людьми из разных областей. Меня это очень вдохновляет. Самые интересные задачи, над которыми я работаю, после общения с биологами и экологами. Конечно, когда ты постоянно работаешь в узком русле своей дисциплины, это становится рутиной. Но все индивидуально. Мне нравится работать в разных областях, но вместе с тем я постоянно занимаюсь нерыночными методами оценки. Я подумываю над тем, чтобы углубиться в биологию и делать больше связанных с ней исследований. Это непростая и трудоемкая, но очень интересная задача.

Как только ты определишься с темой, работать будет намного проще

Если ты занимаешься тем, что нравится, тебя не будут смущать долгие часы, проведенные за чтением литературы и подсчетами. Я думаю, это основополагающий фактор: нужно просто найти дисциплину или тему, которая тебя по-настоящему заинтересует. Например, мои коллеги занимаются в основном вопросами загрязнения воздуха и воды, выбросами углекислого газа в атмосферу. Меня же всегда интересовала охрана природы. И чем ближе исследование будет к этой теме, тем лучше.

Багна

Материал подготовлен при поддержке Coalition Clean Baltic

 

Читайте другие интервью из рубрики Болотные исследования:

Поделиться:

Оставить комментарий