Заказник «Озеры» спасет здравый смысл и воля народа

Заказник «Озеры» спасет здравый смысл и воля народа

Завтра, 2 ноября, решится судьба республиканского ландшафтного заказника «Озеры», одного из восьми, фигурирующих в постановлении №794 белорусского правительства. В поселке Озеры Гродненской области пройдут общественные слушания о реорганизации особо охраняемой природной территории и вывода из ее состава 250 га, которые понадобились местному заводу «Вертелишки» для торфодобычи.

Обсуждения с общественностью инициируются по поручению первого заместителя премьер-министра Беларуси Владимира Семашко: он захотел услышать глас народа, что думают люди о намечающейся торфоразработке в заказнике, потому как заключения ученых давно на стороне сохранения целостности этого природного комплекса.

Борьба здравых смыслов

По сути, воля народа осталась единственным аргументом в этом споре разума с упрямством торфяного лобби. Не только Институт экспериментальной ботаники им. Ф.М. Купревича, Минприроды, Гродненский комитет природных ресурсов, но и – удивительное дело! – сами местные власти в лице рай- и облисполкомов, по словам директора заказника «Озеры» Дмитрия Морозика, выступают в поддержку ООПТ. Получается, что все против осушения, и только один торфозавод «Вертелишки» филиала ПУ «Гродномежрайгаз» ПРУП «Гроднооблгаз» — «за». У предприятия истощились запасы сырья, и месторождение Святое в границах заказника «Озеры» ему необходимо, чтобы продлить срок своего функционирования. В концерне «Белтопгаз», куда относятся «Вертелишки», ссылаются на то, что в производство «вбуханы» огромные деньги. В 2008-2012 годах там провели модернизацию брикетного цеха, потратив 19,8 млрд рублей. В 2013-м планируют вложить еще 21 млрд. «Бьют» и по больному: чем-то надо занять 160 работников предприятия. А 250 га болота Святого им аккурат хватило бы еще на 20 лет работы. К тому же, торфодобыча снабжает население местным видом топлива. Вот только задуматься о том, что рано или поздно торфяные ресурсы все равно закончатся, и торфозавод встанет перед дилеммой: «Что же делать дальше?», сейчас как-то не с руки.

«Мы считаем, что торфодобывающее предприятие можно ориентировать на другую деятельность. Тому есть удачные примеры. И это не такие большие потери. Просто надо учить людей заниматься новым направлением», — убежден один из авторов анализа экономической эффективности использования торфяных ресурсов, ведущий научный сотрудник Института природопользования НАН Беларуси, кандидат экономических наук, доцент Анатолий Унукович.

«Современная экономика сложилась так, что добыча торфа под промышленное использование, особенно для производства топливных брикетов, достаточно эффективна. Смотрят в первую очередь на это. Однако не учитывают факт истощения торфяных ресурсов. Когда же это начинают брать во внимание, картина кардинально меняется, эффективность торфодобычи падает, становясь практически убыточной. И оказывается, что нам лучше закупать в России нефть и природный газ и использовать их, чем уничтожать болота», — говорит он.

Упущенная выгода

Вместе с коллегами из Института природопользования, Ольгой Ратниковой и кандидатом техническим наук Ниной Тановицкой, Анатолий Унукович рассчитал два сценария экономической стоимости болота Святого – в случае его промышленного освоения и оказания там экосистемных услуг. Результаты оказались чрезвычайно любопытными. Чистый дисконтированный доход, который можно получить от природоохранного использования месторождения, составляет 10,6 млн долларов, тогда как добыча там торфа способна принести максимум 3,4 млн долларов! Получается, что сохранение болота в естественном состоянии может дать республике выгоду в тройном размере! И это правило, как утверждают авторы исследования, распространяется на все торфяные месторождения Беларуси. Их суммарная экономическая ценность равна 142,6 млн долларов, что гораздо выше общей прибыли всей торфяной промышленности.

Как разработчики пришли к таким выводам? Они говорят, что в своем анализе учитывали концепцию альтернативной стоимости, или упущенной выгоды, которая является одной из основополагающих в экономической теории. Во внимание брались как рыночная оценка товаров и услуг, получаемых из биологических ресурсов: древесины, лекарственных растений, ягод, грибов, охоты и рыболовства, организации экологического туризма и фотоохоты, оказания услуг туристам по проживанию, питанию, отдыху, так и косвенные выгоды от нематериальных благ: поглощения углекислого газа, сохранения биологического разнообразия, газо- и водорегулирующей, межкруговоротной, аккумулирующей и других функций, свойственных болотам. Например, только водоочистительная роль «дрыгвы» способна принести 50,9 млн долларов чистого дисконтированного

дохода. Еще 33 млн баксов Беларусь сможет положить в казну за счет депонирования двуокиси углерода. Учитывая, что болота оказывают существенное влияние на формирование углеродного баланса планеты, ежегодно поглощая 1,8–2,9 млрд тонн СО2, и сейчас в мире развивается рынок торговли углеродными квотами, это очень перспективное направление.

Рассчитали ученые и стоимость наследования — суммарную оценку готовности людей платить за сохранение природных благ и объектов для будущих поколений. Только этот фактор может принести порядка 33 млн долларов из расчета 3,5 долларов на одного жителя Беларуси.

При этом капитальные затраты, по расчетам, на 1000 га угодий составят 77,8 тысяч долларов и окупятся в течение 5-6 лет. Привлекательной для потенциальных инвесторов, как считают ученые, окажется и рентабельность оказываемых на болоте экологических услуг: прибыль может быть достаточно высокой — 19,6%.

«В Беларуси насчитывается около 250 тысяч га промышленно выработанных и находящихся в разработке торфяных месторождений. Их освоение оценивается огромными потерями природного потенциала, равными 9761,5 млрд долларов. А между тем, это ценнейшие природные объекты, которые могли бы принести значительно большую экономическую отдачу при альтернативном использовании», — отмечают авторы исследования.

По их мнению, проблема в том, что сейчас в стране отсутствует развитый рынок природных ресурсов, позволяющий более обоснованно формировать на них цены. Например, многие виды флоры и фауны, биосферные функции болот и эстетические блага практически не имеют стоимостных оценок. Если бы такой рынок существовал, легче было бы отказаться от жажды сиюминутной наживы на природных ресурсах. Тем более, что многие из них не поддаются восстановлению. Помогло бы, по мнению авторов научной работы, и создание специального, постоянно действующего фонда, где невозобновляемые природные ресурсы, в том числе и торфяные, могли бы со временем трансформироваться в возобновляемый финансовый источник дохода и инвестирования.

«Для решения этой проблемы необходима экономически обоснованная система изъятия рентных платежей в сфере недропользования, основанная на стоимостной оценке месторождений полезных ископаемых с учетом экологического фактора (фактора истощения ресурсов). Тем более, что в ближайшей перспективе самым значимым ресурсом на мировом рынке окажутся природные экосистемы, способные в полном объеме выполнять климатообразующие, водорегулирующие, энергетические, продукционные и другие защитные функции», — подчеркивают ученые.

boloto-sviatoe

Проблема глубже

Как вышло так, что белорусы опустились до осушения болот на заповедных территориях? Научный сотрудник Института природопользования Ольга Ратникова говорит, что виной всему старая методология расчета геологических запасов торфа. Считалось, что их у нас 4 млрд тонн. На этой цифре базировалась Схема рационального использования и охраны торфяных ресурсов республики на период до 2010 года. Причем в ней расписывалось, что 1,575 млрд тонн приходятся на земли сельского хозяйства, 0,771 млрд тонн – охраняемые природные территории, 0,48 млрд тонн находились в разработке и 1,479 млрд тонн относились к нераспределенному фонду. Именно он и формировал иллюзию о наличии в стране больших, неисчерпанных запасов торфа. Однако забывался тот факт, что в нераспределенном фонде остались только мелкозалежные, небольшой площади и зазоленные торфяные месторождения, нерентабельные для торфодобычи.

В программе «Торф», которая готовилась вообще без каких-либо обоснований и расчетов, предложили торфяной фонд попросту перераспределить, независимо от существующего направления использования, и за счет этого нарастить освоение месторождений к 2020 году до 7,5 млрд тонн. Когда коснулись реализации масштабных планов, оказалось, что добывать, кроме как на ООПТ, граничащих с торфозаводами, негде. А между тем, еще в 1991 году сотрудник Госэкономплана БССР Л.Ф. Радзевич в 1991 года на основании анализа Схемы рационального использования торфяников до 2010 года заключила: «В республике нет свободных торфяных месторождений, пригодных для строительства нового торфяного предприятия…»

До начала мелиорации в нашей стране насчитывалось 2,939 млн гa болот. К настоящему времени их площадь сократилась вдвое – до 1,434 млн га. Это официальные данные. Но есть и непризнаваемая статистика: 863 тысяч га. Эту неутешительную цифру получили в ходе инвентаризации естественных болот в 2010 году. Опираясь на данную информацию и расчет формирования органического вещества торфа в год, Нина Тановицкая сделала вывод: уже сегодня добыча полезного ископаемого в Беларуси в 3-5 раз превышает его прирост. Единственно возможным выходом остается альтернативное использование болот и развитие возобновляемых источников энергии.

По мнению научного сотрудника Института природопользования Вячеслава Раковича, корень проблемы в том, что торф включили в качестве местного вида топлива при разработке программы энергетической безопасности страны. Убрать этот пункт равносильно перекраиванию сложившейся системы распределения энергоресурсов и признанию в собственной некомпетентности людей, готовившей данную программу. Поэтому и делается ставка на «добивание» природных ресурсов.

Остроту вопроса можно было бы значительно пригасить, если бы в те же топливные брикеты добавляли биомассу – так и нагрузка на экосистемы ослабнет, и производство не закроется. Некоторые торфопредприятия, как Лидский торфобрикетный завод, уже вняли голосу разума и активно развивают это направление, говорит Ракович.

Знакомьтесь ближе, заказник «Озеры»

Но вернемся к нашему заказнику. Он был основан постановлением Совета Министров БССР от 5.03.1990 г. №48, затем правительственным постановлением от 27.12.2007 г. №1833 преобразован в целях сохранения в естественном состоянии ценных лесоозерных экологических систем и уникальных природно-ландшафтных комплексов, растений и животных, включенных в Красную книгу Беларуси. Территориально республиканский ландшафтный заказник «Озеры» расположен в Гродненском и Щучинском районах Гродненщины и занимает площадь в 23 870,9 га. Этот сложный лесной и водно-болотный природный комплекс является одним из важнейших естественных звеньев экологической сети, проходящей на границе с Польшей и Литвой, и играет роль природного стабилизатора в промышленном регионе Гродно.

Географически он находится в пределах Озерской зандровой низины. Рельеф равнинный плосковолнистый, слегка всхолмленный с небольшими прерывистыми моренными грядами, островками камовых холмов, редкими озовыми грядами, дюнами, заторфованными западинами и котловинами озер. Основную площадь занимают сосновые подтаежные леса с участием ели европейской, дуба черешчатого, граба обыкновенного, клена остролистного, липы, ясеня в древостое. В составе лесов — сосняки лишайниково-кустарничковые, брусничные, мшистые, вересковые, черничные, долгомошные, березняки осоковые, черноольшаники болотно-папоротниковые, как сообщается в справочнике «Заповедные территории Беларуси» (составитель П.И. Лобанок).

По всему массиву разбросаны мелкие лесные и болотные озера: Чертово, Роман, Черное, Бабино, Можнево, Щучье, Глинец. Каждое из них по-своему оригинально и привлекательно. Однако украшением этих мест является система озера Белое, включающая ряд взаимосвязанных проточных водоемов: Зацково, Молочное, Антозеро, Став, Беляшка, Сорочье, Деревенское. На границе Гродненского и Щучинского районов находятся также озера Берштовское и Долгое.

Недаром территория заказника определена Минприроды как одна из 37 перспективных для развития туристической деятельности ООПТ и включена в зону отдыха «Озеры». А на южной окраине в одноименной деревне расположился санаторий «Озерный» Национального банка Республики Беларусь. Входит заказник и в туристско-экскурсионный маршрут «Литературные прогулки над Неманом», имеет оборудованные экологическую тропу и 3 туристических маршрута.

Животный мир «Озер» чрезвычайно богат и насчитывает более 150 видов. Есть среди них и краснокнижники. Из млекопитающих это барсук, европейская рысь, беловежский зубр; птиц — черный аист, скопа, малый подорлик, серый журавль, гаршнеп, коростель, дупель, малая крачка, бородатая неясыть, зимородок и другие; рыб — обыкновенный усач, ручьевая форель; рептилий — медянка; насекомых — желтушка торфяниковая.

Там встречаются более 700 видов сосудистых растений, среди которых имеются редкие и находящиеся под угрозой исчезновения, а также декоративные, лекарственные, пищевые и другие хозяйственно полезные. Из краснокнижных видов в заказнике отмечены прострел луговой, многоножка обыкновенная и лилия кудреватая. Зафиксированы и другие объекты флоры, нуждающиеся в профилактической охране. Из лекарственных растений там чаще всего находят плауны, чистотел большой, можжевельник обыкновенный, хмель, валериану лекарственную, малину, калину обыкновенную.

«Располагаясь в окружении интенсивно освоенных территорий, заказник стабилизирует экологическую обстановку в регионе и поддерживает сложившийся гидрологический режим реки Котра. Особенности ландшафтного комплекса, редкость отдельных представителей растительного и животного мира, культурно-эстетические, рекреационные и санитарно-гигиенические качества являются достаточным основанием необходимости охраны этого замечательного уголка белорусской природы и проведения всего комплекса необходимых мероприятий по его экологической оптимизации», — дается заключение в справочном пособии.

Природа все стерпит?

Неоднократно многие ученые сходились во мнении, что отведение части республиканского ландшафтного заказника под торфодобычу обернется необратимыми последствиями. Озера погибнут, в колодцах близлежащих населенных пунктов исчезнет вода, возрастет уровень пожарной опасности в регионе. Однажды, в 1970-е, такое уже случилось. При разработке прилегающего к заказнику месторождения произошел полный спуск воды в озере Субботнее. Сегодня оно перестало существовать. Основательно упал тогда уровень воды и в соседних водоемах Щучье и Глинец. Глубина в первом уменьшилась более чем в 3 раза – с 1,1 метра в 1950 году до 30 см сегодня. С 1986 по 2013 год озеро Щучье «ужалось» по площади в два раза, а акватория Глинца, расположенного в полутора километрах от действующей торфоразработки, сократилась на 3,3 га, или на 19%. Эти факты в разговоре с корреспондентом БЕЛТА привела начальник управления биологического и ландшафтного разнообразия Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды РБ Наталья Минченко.

По ее словам, последствия того осушения ощутил на себе весь регион, когда повсеместно понизился уровень грунтовых вод, уменьшилась прозрачность и в то же время увеличилась кислотность воды в озерах. В зимний период в ней значительно меньше стало кислорода и т.д.

Дальнейшая торфоразработка за счет границ заказника ничего хорошего не принесет. Мало того, что деградации подвергнутся природные комплексы на болоте Святое – они деградируют на всем охраняемом объекте! Озера Щучье и Глинец будут полностью уничтожены, уровень воды в озере Долгое понизится, в итоге произойдет общая трансформация прилегающей экосистемы, говорит Минченко. Изменение гидрологического режима вызовет не только падение уровня воды в колодцах и обострение пожароопасных периодов, но и приведет к ослаблению древесных пород, повышению активности вредителей, развитию эрозионных процессов земель.

Или человек всемогущ?

Однако если провести качественные компенсационные мероприятия при освоении месторождения, этого негативного сценария развития событий можно избежать, уверен старший научный сотрудник лаборатории озероведения географического факультета БГУ Игорь Рудаковский. «Наоборот, может, для озер даже лучше будет. В Южной Швеции, например, 80% своих озер осушили для создания лугов. И Америка то же самое делает», — высказывает точку зрения он.

- Дело в том, что вода на этих озерах и так подспущена. Рыбы там не водится. В естественном состоянии находится только Глинец, его эволюция не нарушена, — продолжает Игорь Рудаковский. — Насколько важны эти водоемы в качестве мест реакции, сложно сказать — вокруг много озер. Ничего особенно ценного в плане биоразнообразия они тоже не представляют. Когда создавался заказник, никому эти озера не были нужны. Спохватились, когда торфопредприятие «Вертелишки» выработало свои месторождения. Хотя тоже вопрос, насколько выгодно там добывать торф. Территория узкая, ложбинная. К тому же, необходимо провести ряд компенсационных мероприятий, сделать зону отчуждения от озер, различные гидрозавесы, в первую очередь на Щучьем. Какая себестоимость будет в таком случае у добытого торфа?

Согласен с коллегой Борис Власов, доктор географических наук, заведующий лабораторией озероведения географического факультета БГУ:

— Озера Глинец, Щучье, Долгое обладают низким природно-ресурсным потенциалом. О рыбном промысле там речи не идет, рекреационной ценности они не представляют и исключены из зоны отдыха. Более того, эти озера находятся в отдельном водосборе и окружены минеральными породами. Произрастание и обитание редких и охраняемых видов там тоже не отмечено. Другое дело, такие крупные водоемы, как Белое, Зацково, Молочное, Антозеро, Став, Беляшка, Сорочье, Деревенское. Они образуют единую гидрологическую систему. Там найдено большое количество краснокнижников – растений и птиц. Заказник, по сути, и создавался ради сохранения этих экосистем. И основная его функция – водно-экологическая, аккумуляция воды и регулирование водного обмена.

Разумеется, если говорить о целостности всего природного комплекса, то освоение месторождения Святое повлияет на гидрологический режим трех озер и прилегающих к ним территорий. Это же очевидно. Поэтому недопустимо просто добывать торф. Если будет принято решение отвода земель из заказника, мы настаиваем на проведении компенсационных и водоохранных мероприятий, обязательном соблюдении технологий, предотвращающих истощение и исчезновение озер. Подобные восстановительные меры достаточно известны и внедрены у нас на нескольких торфяных месторождениях. Это строительство гидрозавесов, противофильтрационных дамб, последовательность цикла разработки торфа, что тоже очень важно. Если они будут проведены, то с тремя озерами, как таковыми, ничего не случится. Наоборот, лет через 10 на месте осушенных болот возникнут прекрасные водоемы, глубиной по 3 м, а не по 0,5 м, как в озере Щучьем. Они будут очень рыбными, с высоким биологическим разнообразием – подобные примеры тому есть. И акватория озер станет довольно большой – около 200 га.

Поэтому ситуацию надо всесторонне рассматривать. Ведь никто же не возмущается, когда алмазы добывают, все разворачивают вокруг и строят целые кратеры!.. Как не возмущаются и при освоении калийных солей в Солигорске. Так и здесь: вопрос заключается лишь в том, как мы поступим с торфом: будем его использовать или хранить.

Закон не в счет?

Пока суд да дело, не лишним будет упомянуть, что закон на стороне защитников природы. С юридической точки зрения, Постановление Совмина №794, которым руководствуется торфяная промышленность при освоении месторождений в заказниках, противоречит Закону «Об особо охраняемых природных территориях», изменения и дополнения в который были внесены Советом Республики 20 июня 2008 года. В частности, статья 11 данного документа требует, чтобы «при объявлении, преобразовании и прекращении функционирования особо охраняемых природных территорий экологические интересы имели приоритет над экономическими». В этой же статье предписано, что «порядок подготовки представлений об объявлении, преобразовании и прекращении функционирования особо охраняемых природных территорий устанавливается Правительством Республики Беларусь».

Постановление №794 вступает в прямое противоречие и с Национальной стратегией развития и управления системой природоохранных территорий, и со стратегией по реализации Конвенции о водно-болотных угодьях, имеющих международное значение главным образом в качестве местообитаний водоплавающих птиц (Рамсарской), утвержденных в 2007 и 2009 годах тем же правительством. Затрудняет злосчастный документ и реализацию таких подписанных Беларусью международных соглашений, как Конвенции ООН о биологическом разнообразии, по борьбе с опустыниванием, об изменении климата, Бернскоий договор, ратифицированный нашей страной буквально в феврале этого года.

Козырь в рукаве

Муссирование темы в прессе заставило «Белтопгаз» отступить. Начальник отдела производства управления торфяной промышленности концерна Алексей Осипов в интервью газете «Вечерний Гродно» высказался о том, что, возможно, из заказника выведут меньше, чем 250 гектаров. Активно прорабатываются и возможности осуществления компенсационных мероприятий, которые «позволят вести добычу торфа и обеспечат минимальное влияние на озера». Однако директор общественной организации «Ахова птушак Бацькаўшчыны» Виктор Фенчук полагает, что уменьшение площади отводимой для торфоразработки территории с 279,6 га до 190,9 га, как фигурирует в документах, к экологическим приоритетам концерна никакого отношения не имеет. Это продуманный шаг с единственной целью: уйти от государственного и общественного контроля. Дело в том, что по Закону «Об экологической экспертизе» для участков площадью от 250 га обязана проводиться оценка воздействия на окружающую среду. При этом одним из элементов ОВОС являются общественные слушания. Снижая же площадь территории, концерн «Белтопгаз» убирает необходимость проведения государственной экологической экспертизы при начале работ.

Вызвало у Виктора Фенчука скепсис и намерение минимизировать влияние осушительной мелиорации на озера. «Даже если отодвинуть торфодобычу от уреза воды и применить противофильтрационные дамбы, как предлагает «Белтопгаз», воздействие на озера все равно будет. Потому что охват влияния в 1,6-2,2 раза больше площади осушения. В результате в радиусе до 1,5 км уровень воды в озерах изменится с понижением до 1 метра», — отмечает он.

Однако какой бы аргумент не припрятал в качестве козыря концерн, коренным образом ситуацию это не поменяет. Как заключили в научно-исследовательской работе сотрудники Института экспериментальной ботаники, приемлемых вариантов для размещения торфоплощадки в заказнике «Озеры» уже нет. Чтобы торфозавод продолжил функционировать, нужно рассматривать действительно альтернативные варианты: снижение ресурсоемкости производства, добычу торфа на уже осушенных участках или искать другие пути.

Елена Садовская, Wildlife.by

Поделиться:

Оставить комментарий